СПОЕМТЕ, ДРУЗЬЯ. «Журавли»

О том, как создавалась песня «Журавли», — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

В этой песне — подлинная скорбь о погибших, а не просто соблюдение памятного ритуала. Но и это произведение подвергалось запретам. Авторов пытались обвинить в религиозной пропаганде.

Журавлик надежды

В 1963-м поэт Расул Гамзатов побывал в селе Дзуарикау Северо-Осетинской АССР, где установлен памятник семерым братьям Газдановым, погибшим в боях в 1941–1944 годах. В центре памятника, соприкасаясь крыльями, застыли в вечном полете семь белых лебедей, а у подножия монумента — скорбящая мать. Тогда возникли первые строки произведения: «Мне кажется порою, что джигиты, с кровавых не пришедшие полей, в могилах братских не были зарыты, а превратились в белых лебедей». Далее работа над стихотворением не складывалась. Упоминание лебедей вызывало у поэта аллюзии с «Танцем маленьких лебедей» из балета П. И. Чайковского, что было неуместно.

В 1965-м Расул Гамзатов посетил Хиросиму, где проходили дни памяти жертв американских атомных бомбардировок. В центре японского города он увидел Детский памятник мира, установленный в честь девочки Садако Сасаки и тысячи других детей: одни погибли в результате атомного взрыва, другие — от болезней, вызванных радиационным облучением. Это скульптурная композиция: девочка держит над головой бумажного журавля. Заболев лейкемией, Садако Сасаки поверила в старинную легенду: если смастерит тысячу бумажных журавликов, то придет исцеление. Это придавало ей сил до последнего дня.

Гамзатов был впечатлен историей. В эти же дни работник Посольства СССР в Японии вручил ему телеграмму о смерти матери. Всё смешалось в сердце поэта. Уже в самолете он вспомнил о двух братьях, погибших на фронте, маме, бумажных журавликах, душах всех, кого нет, далеких и близких. Так слово «лебеди» он заменил на «журавлей», и стихотворение появилось на свет окончательно.

Опиум для народа

Первый вариант «Журавлей» написан на родном языке поэта — аварском. Постоянным переводчиком работ Гамзатова на русский был его друг Наум Гребнев. Воевал, трижды ранен. В произведение вложил и свою память о войне. Как утверждал сам автор, Гребнев был не просто переводчиком, а соавтором русских версий его стихов.

Когда перевод «Журавлей» готовили к первой публикации, Главное управление по делам литературы и издательств обвинило Расула Гамзатова в религиозной пропаганде. Поэтическая метафора, в которой погибшие герои «не в землю нашу полегли когда-то, а превратились в белых журавлей», цензоры отнесли к учениям христианской церкви о вечной жизни души после смерти. Стихотворение не разрешали печатать с 1965 по 1968-й. Потом, вероятно, решили, что одна публикация не вызовет резонанса, и позволили.

В 1968-м произведение появилось в журнале «Новый мир».

Настанет день

Прочитав текст, Марк Бернес сразу увидел в нем потенциал песни. Но в русском переводе произведение по-прежнему сохраняло кавказский колорит. В нем оставалось слово «джигиты», была строчка «Не потому ли с кличем журавлиным от века речь аварская сходна?» Прекрасно, но Бернес хотел, чтобы произведение стало реквиемом погибшим, представителям всех народов страны! Об этом он тут же сообщил по телефону Гамзатову и Гребневу. Те согласились на внесение изменений в текст. Переделка происходила с участием актера и исполнителя. В строчки «Настанет день, и с журавлиной стаей я поплыву в такой же сизой мгле» Бернес вложил часть личной трагедии. Он как бы прощался. На тот момент 57-летний актер знал, что неизлечимо болен: рак легких.

Музыку он попросил написать своего друга композитора Яна Френкеля. Мелодия родилась не сразу. Только через два месяца был создан вступительный вокализ. По воспоминаниям Френкеля, Бернес приехал и, прослушав готовое произведение, впервые за годы общения заплакал. Потом торопил всех, хотел быстрее сделать профессиональную запись. 8 июля 1969-го сын привез обессиленного болезнью Марка Наумовича в студию, где песню записали с одного дубля. 16 августа актера не стало. В это же время звуковой журнал «Кругозор» опубликовал запись, а в конце года вышла пластинка.

Придумали индусы

Ян Френкель и Расул Газматов

В начале 1970-х единожды напечатанное стихотворение стало известной песней. Опешив от популярности сомнительного текста, цензоры принялись за свое: религиозная мистификация Гамзатова неуместна в теме войны. На сей раз в строчках нашли скрытую отсылку к учениям индуизма и буддизма, где бессмертная сущность воплощается снова и снова в разных телах. Похоже, цензоры не читали учение Будды, но слушали «Песню о переселении душ» Высоцкого, ставшую популярной в 1969 году.

В опалу попал и Ян Френкель. В музыке узрели заупокойную мессу католической церкви. За композитора заступился Дмитрий Шостакович, в то время живой классик.

В попытке доказать правоту Главлит направил письмо на имя секретаря ЦК КПСС М. А. Суслова, курировавшего идеологию, культуру, цензуру. Но были далеко не 1930-е, обвинительные бумаги положили под сукно. Тем не менее песня какое-то время почти не выходила в эфир радио, но ближе к 30-летию Победы в 1975-м снова зазвучала.

Всем павшим

В 1970-1980-е в десятках городов СССР — Полоцке, Ленинграде, Красноярске, и других — воздвигли мемориалы героям войны. В этих ансамблях символом потери стали журавли.

После ввода советских войск в Афганистан в декабре 1979 года тема солдатских могил стала не прошлым, а настоящим. Организации воинов-интернационалистов Кавказа обращались к Расулу Гамзатову с просьбой написать новое произведение о погибших ребятах. Поэт ответил: «А я про всех написал в песне «Журавли». В ней о душах всех павших».

В белорусских городах Лиде, Березе, Речице, Рогачеве открыты памятники воинам-интернационалистам — гранитные стелы, увенчанные бронзовыми журавлями.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ