Стив Джобс еще не родился, когда уроженец Минска Исаак Брук получил патент на первую ЭВМ. Судьба изобретателя

Белорусский Стив Джобс: еще до рождения основателя всемирно известной компании в 1948 г. минчанин Исаак Брук получил патент на первую ЭВМ. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Пришел, увидел, пояснил

Исаак Брук

В 1927-м при запуске первой очереди «Днепрогэса» — крупнейшей электростанции на юге Украины — одна из турбин неожиданно дала сбой. На место приехала группа ученых-экспертов. Они не нашли причину неполадок. На следующий день из Харькова прибыл 25-летний инженер Исаак Брук. За несколько минут он выявил неисправность и объяснил профессорам, как ее устранить. Кроме коллег Брука по Харьковскому электромеханическому заводу все были поражены. Там за выпускником Московского высшего технического училища им. Н. Баумана закрепилась слава одаренного юноши. Он с невероятной легкостью генерировал идеи новых устройств, отражал их на бумаге в рабочее время. Вечером, когда здание заводоуправления пустело, чертил никому не ясные схемы. В разговорах с приятелями он сокрушался: как много времени мы теряем на рутинную работу. Зачем загружать вычислениями десятки людей, если с этим может справиться машина? Люди должны рождать шедевры и разгадывать законы мироздания, а не заниматься рутинными вычислениями. А машина не появится из пустоты. Кто-то должен взять все ранее полученные знания по точным наукам и совместить их неожиданным образом. Эта формула — корень всех изобретений, сделанных человечеством.

«Днепрогэс»

Чудеса техники

Исаак Брук родился 27 октября (9 ноября) 1902 г. в Минске в семье служащего табачной фабрики. Ему повезло, он стал свидетелем технической революции. Много столетий транспортом была лошадь, освещением — свечка. По воспоминаниям сестры Мирры, способности и интерес к технике он унаследовал от отца. В 8 лет Исаак с папой пошел в новый минский синематограф «Иллюзион». Отец и сын видели первый лифт в Минске в гостинице «Европа». Работала электростанция в 500 лошадиных сил возле городского парка. В небе иногда проплывали аэропланы, а по Захарьевской на бешеной скорости — 40 км/ч — проносились первые машины «Форд». В некоторых домах, конторах Минска появился телефон. Всё, о чем писали фантасты, становилось реальностью в его детстве и юности. В 13 лет Исааку казалось: достигнут предел инженерной мысли и изобрести больше ничего нельзя. Он думал, что опоздал с выбором профессии, но всё равно хотел стать инженером.

Здание коммерческого училища

В годы Первой мировой Минское реальное училище, куда он поступил учиться, продолжало работать, хотя условия были сложными. Брука увлекали математика, физика. В учебных лабораториях ему иногда отдавали сломанные и списанные приборы. Как рассказывала сестра, он запирался в своей комнате, ставил любимую пластинку Грига и собирал из старых деталей разные устройства. Ей пояснял: только дурак считает машины железками. Это ведь материализованное воплощение человеческого разума.

Вынужденный отъезд

В июле 1920-го Красная армия освободила Минск. Царит голод. Гражданская война выбила из Брука мечты. Обо всех новых чудесах инженерии следовало забыть. Вернуть бы прежние. Вдруг в сентябре он увидел объявление об экзаменах в политехникум. Не поверил своим глазам. Думал, что это старое объявление. У горожан единственная цель: выжить. А тут учеба. Необразованный сосед по коммуналке посоветовал поступать на культурно-технический факультет, который был в объявлении. Говорил, что и художественному свисту обучат, и гайки крутить. Но Исаак понимал: в названии факультета речь о другой культуре — сельскохозяйственной. Обучали на факультете с удивительным названием гидротехнике и мелиорации.

Хотел идти на химико-технологический, потому что отец на фронте погиб от газа иприта, его пускали немцы. Мечтал изобрести антидот. Но вечерами, когда в электрифицированных домах загорались лампы, ему, проходящему мимо светящихся окон, становилось тепло. И он пошел на электротехнический. Решил дарить это тепло людям. Поступил на раз. Здание политехникума в Васильевском переулке, где раньше было коммерческое училище, стало ему вторым домом. Через три месяца, в декабре, техникум стал Белорусским государственным политехническим институтом. Правда, переименований в первые годы после революции случалось немало. Вскоре вуз сделали сельскохозяйственным. Разрозненные факультеты политеха соберут воедино лишь через 10 лет. Промышленности в республике мало, а хлеб кто-то должен сеять. Только тогда Брук понял, почему первым директором политехникума в 1920-м был хоть и милейший проницательный человек Никанор Казимирович Ярошевич, но не инженер, а ученый-агроном. Дело благородное, но Исаак мечтал совсем о другом. Учитывая успехи в учебе, он с легкостью перевелся в МВТУ им. Н. Э. Баумана, который окончил в 1925-м. Оттуда попал в Харьков на местный электротехнический завод. Время там не прошло даром, появился новый опыт, в том числе работы с турбинами электростанций. Ведь они входили в его общую личную концепцию: дарить людям свет.

Еще до войны

В 1935-м Брук приехал в Москву. В Энергетическом институте АН СССР он организовал лабораторию электросистем, развернул исследования. Для ускорения труда создал то, что давно задумал в Украине: расчетный стол переменного тока — первую аналоговую вычислительную машину. Большинство чиновников и коллег не понимали, что придумал Исаак. Но после компетентного объяснения ему присвоили ученую степень кандидата технических наук, а в октябре 1936-го он защитил докторскую диссертацию. Еще один прародитель компьютера, созданный до войны, — механический интегратор Брука — позволял решать дифференциальные уравнения до 6-го порядка. Устройство высвобождало десятки математиков для более творческой, созидательной работы. По современной классификации данный интегратор — аналоговая вычислительная машина. Об этом свидетельствуют документы, которые находятся сейчас в Архиве РАН и фондах Энергетического института им. Г. М. Кржижановского. Все эти машины стали прототипами тех, что появятся в скором будущем в авторстве Брука и будут рассчитывать прочность плотин для строящихся гидроэлектростанций, делать вычисления для атомного проекта Курчатова, космической и авиационной промышленности.

Исаак Брук за пультом М-5

Для взлома Enigma

С началом войны деятельность уже члена-корреспондента Академии наук СССР Брука, как почти всех советских ученых, связана с производством и усовершенствованием оружия. На всё еще винтовых истребителях часто сам винт становился препятствием для эффективной стрельбы. Бруку удалось создать синхронизатор авиационной пушки. Он позволял стрелять длинными очередями через вращающийся воздушный винт самолета. Работал над системами управления зенитным огнем — вычислительным устройством для автоматического наведения на цель зенитных орудий. Еще одна работа времен войны — прыгающая осколочная авиабомба. Существовал английский аналог, изготовленный для разрушения плотин. Бомба Брука была нацелена против наступающего противника. Осколки разлетались в огромном радиусе, что наносило большой ущерб врагу. Изобретение выдвигали на присвоение Сталинской премии. Однако случился скандал. Стало известно, что некоторые разработки по вычислительным машинам Брука, сделанные в 1930-е, попали в английский Блетчли-парк, где была сосредоточена работа по взлому немецких шифров и кодов. Быстро выяснилось: ученый непричастен к утечке информации, но из списков номинантов на премию его фамилию вычеркнули.

Часть попавших к англичанам материалов пригодилась при создании машины Алана Тьюринга, использованной для взлома немецкого шифратора Enigma. Рассекреченная информация помогла спасти много жизней. Но в результате заимствования первый в мире компьютер с хранимой в памяти программой появился в СССР и Великобритании одновременно — в 1948-м. Правда, у британцев он был, а в Москве долго оставался на бумаге. Производству не давали хода, снова не понимая практической пользы изобретения. Не выделяли средств, в отличие от англичан.

Набор из сомнительных

Башир Рамеев

В 1947 г. стало известно о создании первой в США ЭВМ ЭНИАК. В мае 1948-го к работе Брука над советской ЭВМ присоединился Башир Рамеев. Молодого ученого взяли в группу, так как в стране началась антисемитская кампания. Отец Башира умер в ГУЛАГе, но татарин из семьи репрессированных считался благонадежнее академика-еврея. После образования государства Израиль Сталин рассматривал евреев в науке как потенциальных перебежчиков. Регистрировать секретные разработки под одной фамилией Брук никто бы не стал. 4 декабря 1948-го он получил авторское свидетельство на изобретение первой советской ЭВМ. В дальнейшем в СССР именно этот день считали Днем советского программиста (сейчас — День информатики в РФ). Но в авторском свидетельстве первой стояла фамилия Рамеева. Он не был разработчиком, но менее чем за год успел вникнуть во все детали и секреты. Ведомство с абстрактным названием Министерство машиностроения и приборостроения СССР, работавшее на оборонку, решило заполучить парня с его знаниями в работе над ЭВМ. Он отказался. Тогда его как офицера связи запаса призвали в армию, а через несколько месяцев Рамеев вынужденно оказался в команде конкурентов Брука в лаборатории СКБ-245.

Татьяна Александриди

Оставшись один, Исаак Семенович обратился в Московский энергетический институт с просьбой отправить в его лабораторию неблагонадежных выпускников. Это не абстрактное понятие. Списки неблагонадежных существовали в каждом вузе. Их не распределяли на закрытые оборонные предприятия. Прежде всего подразумевались молодые люди, в детстве побывавшие в оккупации, имеющие иностранные фамилии или по иным причинам попавшие под подозрение. Логика Брука проста: среди них наверняка не окажется тех, кто станет заниматься комсомольской работой вместо науки. К тому же их не переманят в другие КБ. Так в апреле 1950-го сформировалась команда из Татьяны Александриди, Александра Залкинда и многих других. Примечательно, что Александриди попала в лабораторию случайно. После тяжелого развода с супругой академик Брук не доверял женщинам, особенно в работе. Фамилию в списке претендентов выбрал, думая, что она мужская, но ни разу об этом не пожалел.

Сборку М-1 начали в октябре 1950 г. В первом полугодии 1951-го продолжали автономную настройку устройств, трудились над их электрической и функциональной стыковкой. М-1 в ручном режиме выполняла все арифметические операции к августу 1951-го. Самое интересное, что никто из неоперившихся коллег до конца не понимал, над чем работает. В январе 1952 г. принялись за опытную эксплуатацию М-1 и приступили к работе над М-2. Через полгода на ней проводились расчеты по ядерным исследованиям для Института атомной энергии. Рассчитывали термодинамические и газодинамические параметры воздуха для задач, связанных с запуском ракет. Производили вычисления для строящихся Куйбышевской и Волжской гидроэлектростанций. Личная концепция академика Брука не изменилась: дарить людям свет!

Вспомнил Минск

В 1955-м на ВДНХ шла подготовка к ежегодному смотру достижений народного хозяйства СССР. Решили впервые продемонстрировать народу вычислительную технику. В то время разработкой ЭВМ занимались Институт точной механики и вычислительной техники, закрытое конструкторское бюро СКБ-245 и маленький коллектив Брука. По словам Татьяны Александриди, машины конкурентов были не оформившимися, слишком громоздкими за счет ламп. А в изобретении Брука их отчасти заменили на немецкие полупроводники, полученные по репарациям. М-2 на выставке выглядела бы лаконичнее и конструктивнее других, и она уже работала 3 года на практике. Тем не менее везти ее в павильон ВДНХ не решились из-за того, что отладка заняла бы уйму времени. Брук подошел креативно. Выставил на стенде макет машины, точную копию с загорающимися сигнальными лампочками. Рядом посадил Татьяну с телеграфным аппаратом, который имел связь с лабораторией, где была установлена настоящая машина. Публика давала ей задачи, летевшие в лабораторию телеграфом. Ответ от машины не заставлял ждать. Причем уличить во лжи участников выставки не было повода. Это флер, официально объясненный секретностью разработки.

ЭВМ «Минск-2»

Потом были собраны улучшенные М-3, М-4. На них чиновники не выделяли средств, считая, что прежние модели смогут работать еще лет 30! Корпус ЭВМ тоже сделан из железа. Академик с коллегами собирал опытные образцы на свой страх и риск, неофициально. Когда новые машины одобрили, Брук вспомнил о родном городе. С сентября 1959-го на Минском заводе вычислительных машин им. С. Орджоникидзе начали серийный выпуск М-3. Первая модификация совершала 30 операций в секунду. С августа 1960-го завод перепрофилировали на выпуск ЭВМ собственной разработки — «Минск-1» на основе разработок Брука. Забавно, что еще раньше Минска, в 1957-м, документацию заполучил Китай, где М-3 собрали на Пекинском телефонном заводе. Изготавливали машину и на других предприятиях СССР и стран соцлагеря.

Сам Брук в 1958 г. возглавил Институт электронных управляющих машин. Трудился над устройством, способным управлять целой электростанцией или заводом с одного пульта. И это ему удалось в масштабе сборочных цехов и атомных электростанций.

Институт управляемых машин имени И. С. Брука

Исаак Семенович не уставал повторять: возможности человеческого мозга неизмеримо богаче любых ЭВМ, машина не сможет воссоздать эмоциональное восприятие мира, человеческий дух и теплоту человеческих отношений. Пока это истина неизменна. Но как знать…

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ