Стоит ли требовать от турфирм компенсацию морального вреда за несостоявшуюся поездку

Нынешним летом автомобилей на берегах белорусских озер было как никогда много. Впервые многие наши сограждане вместо Средиземного моря во время отпуска купались в Минском. Красоты родного края завораживают, о нем слагают стихи и поют песни. Но речь не об этом. Как разобраться с туроператором, и на какие суммы можно рассчитывать? Корреспондент агентства «Минск-Новости» побеседовал с юристом Минского общества потребителей Вадимом Мазго.

— Вадим Романович, давайте рассмотрим конкретный пример из вашей практики. Для читателя это будет куда полезней общих рассуждений.

— Охотно. В феврале нынешнего года две молодые женщины из Солигорска, у каждой по маленькому ребенку, забронировали в турфирме четыре путевки к морю. О COVID-19 еще никто не слышал, и летнее оздоровление детей представлялось безоблачным. Отдых предполагался в Египте в конце июня — начале июля. Зарплаты в Солигорске выше, чем в целом по стране, но выложить за путевки сразу 6,7 тыс. рублей женщинам оказалось не под силу. Пришлось оформлять кредит в банке.

— Когда берут в долг у банка на покупку квартиры, это понятно, жить где-то же надо. Но переплачивать за отдых…

— Кредит был льготным со ставкой в сотые доли процента. Не берусь судить о причинах такой лояльности. В конце концов, в банках работают люди, и они тоже любят детей. Не будем забывать, что всё происходило до коронавируса, когда мир был проще, солнце светило ярче, а кредиты выдавали под любые нужды. Как бы то ни было, до марта ничего не происходило, затем многие страны, в том числе Египет, закрыли границы.

— Чтобы с 1 июля их вновь открыть. Я имею в виду Египет.

— Всё правильно, именно на это и рассчитывали наши молодые мамы. Поэтому, когда до них дошли слухи, что фирма-туроператор собирается самоликвидироваться, расстройства новость не вызвала. Ничего страшного, посчитали они, пусть отдадут туристические ваучеры, авиабилеты и документы на трансфер. Русский язык в Египте на втором месте по распространенности после арабского, сами справятся. По электронной почте женщины списались с фирмой. Увы, планы самостоятельно отправиться в страну пирамид рухнули. Фирма в выдаче сопроводительных документов отказала. Она действительно готовилась к ликвидации, и расчеты с клиентами в повестке дня стояли последним пунктом. Тогда мамы обратились к нам, в Минское общество потребителей.

— А у вас к этому времени таких пострадавших были вагон и маленькая тележка…

— Даже больше. Если помните, Союз туроператоров даже обращался к правительству с просьбой установить мораторий на возврат денег клиентам до конца года. В целом агентства задолжали несостоявшимся путешественникам около 400 млн рублей. Представителей турбизнеса понять можно. Полученные суммы они перевели зарубежным контрагентам, что-то уже было потрачено, что-то нет. Словом, коронавирус серьезно повредил коммерческие цепочки. Но вернемся к нашим пострадавшим. Мы подготовили для женщин исковое заявление в суд, рассчитали размер неустойки за неисполнение условий договора, определили сумму морального вреда, которую надлежит истребовать с ответчика.

— На судебных заседаниях вы тоже присутствовали?

— До Солигорска путь неблизкий, но пришлось выезжать, причем неоднократно. Хотя перспектива именно по таким делам слабенькая. Нет, суд потребители выигрывают, в этом сомнений нет. Но получают только то, что ими уплачено исполнителю. То есть им возвращают вложенные в поездку деньги. А вот компенсировать неустойку и моральный вред… Давайте не будем витать в облаках. Турфирмы тоже пострадали, пандемия COVID-19 — это, как ни крути, форс-мажор, каких-то дивидендов со стороны ожидать не приходится. В суде ситуацию также понимают. В итоге всё закончилось, как и ожидалось.

— Дальше можете не продолжать. Суд постановил расторгнуть договор и вернуть 6,7 тыс. рублей. В остальном, в том числе во взыскании расходов Минского общества потребителей, было отказано. Ведь так?

— Конечно, можно было подать апелляцию в суд второй инстанции, надеясь на более благоприятный, в том числе для нас, исход. Но к тому времени ответчик пришел к завершающему этапу самоуничтожения — банкротству. С понятием «ликвидация» разница существенная. Банкрот, как правило, не платит по долгам, требования его кредиторов не удовлетворяются. Поэтому рисковать, апеллируя к вышестоящему суду, и терять время женщины не стали.

— Но свои деньги они вернули? Я имею в виду живые деньги, а не исполнительные листы, по которым их надлежит получить.

— Да, вернули. Сработала автоматизированная информационная система исполнения денежных обязательств, которая начала действовать с начала нынешнего года. С исполнительными листами женщины обратились в банк, где получают зарплату, выставили требования к должнику, и после того как решение суда вступило в законную силу, успешно списали со счета фирмы всю сумму.

— То есть кто не рискует и не требует большего…

— Тот не пьет валерьянку в ожидании, чем закончится дело. В описанной ситуации разумно довольствоваться тем, что уже есть.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ