Белорусский писатель Михась Лыньков — яркий пример того, как мало мы порой знаем о великих людях. О дружбе прозаика с Сергеем Притыцким, об успехах на журналистском и литературном поприще — читайте в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».
Трагическая жизнь этого писателя и бойца полна тайн и загадок. А значит, есть повод для увлекательных расследований, обращений в архивы, создания документальной и художественной фильмографии. Вот шесть эпизодов, связанных с биографией М. Лынькова.
Подпольный учитель Притыцкого
Младшая сестра С. Притыцкого, доктор исторических наук многолетний декан истфака БГУ Ираида Царюк, подробно описывала такую детективную историю. Она о том, как ее 21-летнего брата в 1934-м направили на учебу из подконтрольного полякам Гродно в советский Минск. Речь шла о глубоко законспирированной школе Коммунистической партии Западной Беларуси под кодовым названием «Сад». В ней, по словам Ираиды Осиповны, слушатели изучали теорию — марксизм-ленинизм, историю революционного движения и так далее.
Вот несколько фрагментов из ее воспоминаний:
«Когда приезжал товарищ из Коминтерна читать лекции — выключали свет и зашторивали окна, были слышны только голос и шаги. Серёжа говорил: «Так необычно». Учились ведь совсем молодые, но уже рисковавшие не раз жизнью и свободой ребята — в голове романтика, подполье. Но там же, в школе, Серёжа познакомился с другим лектором, не столь засекреченным».
Как вы могли догадаться, лектором оказался молодой, однако хорошо себя зарекомендовавший на отечественном литературном небосклоне М. Лыньков. Он вел занятия по белорусскому языку и литературе.
В 1934 году Коммунистический интернационал (Коминтерн) был основным инструментом советского руководства и лично Сталина для контроля над мировым левым движением, подготовки к возможной мировой революции, а не только для освобождения Западной Беларуси. Так что в Минске в то время вели деятельность, направленную на изменение миропорядка. Далеко не все, что прививали слушателям в той школе, сработало. Но сейчас не об этом.
Сергей Притыцкий
— Лыньков читал лекции под фамилией Александров, — делилась Ираида Осиповна. — Затем случилась интересная история. В Москве состоялся первый, легендарный съезд советских писателей. В нем участвовал Михаил Тихонович. Газета «Правда» напечатала фотографию, где его засветили. Потом он вернулся в белорусскую столицу, продолжил вести занятия в школе КПЗБ, а ему сказали: «Товарищ Александров, а мы вас видели!» Он спросил: «Где?» Ведь нельзя было даже подумать о том, чтобы лектор такого учебного заведения оказался разоблачен. Никто, кроме участников процесса, не должен был знать, что есть такая школа! Лыньков спорил: «Я не ездил в Москву. Я не посещал съезд! Нет, нет, товарищи, вы глубоко заблуждаетесь!»
По словам сестры Притыцкого, семьи Сергея Осиповича и Михаила Тихоновича с начала 1960-х крепко дружили. Тогда она и услышала рассказ о нечаянно разоблаченном в 1934-м секретном лекторе Александрове — Лынькове.
К сожалению, дружба оказалась недолгой. «Ученик» Притыцкий скоропостижно скончался летом 1971-го. «Учитель» Лыньков пережил его на четыре года и в сентябре 1975-го ушел в мир иной. Удивительно, но их могилы находятся по соседству на главном мемориальном погосте страны — Восточном (Московском) кладбище.
Участие в польском походе
М. Лыньков родился в ноябре 1899 года в пограничном с Россией Лиозненском районе. Серьезного образования у него не было. Сперва начальная школа в Старом Селе под Рогачёвом, где отец получил «высокородную» должность путевого обходчика. Потом двухклассная школа при Рогачёвской учительской семинарии. По окончании, говоря современным языком, получил распределение в деревню Липиничи Буда-Кошелёвского района. Тем не менее после революции в 1917-м многим молодым людям пришлось откладывать в сторону гражданские специальности и ставить перед собой вопрос: «Чьих я буду?» — и браться за оружие. Михась принимал участие в создании партизанского отряда на Гомельщине, которую с 1918-го оккупировали немцы, а чуть позже — поляки. На этом фоне белорусы старались биться за независимость. С 1919 года Лыньков был в рядах Красной армии. Он сражался с белополяками в польском походе, который завершился поражением под Варшавой. Результат известен. В 1921-м значительная часть нынешней Беларуси ушла под власть «белого орла».
Михась (стоит в центре) и его семья
Первая и не последняя депрессия
Начало 1920-х — время испытаний для юного Михася, причем на разных уровнях. В 1920-м, когда он еще воевал, скоропостижно умер отец. С матерью остались трое младших детей. Когда Миша демобилизовался и вернулся домой, занялся почетной учительской деятельностью. Семье стало легче. Но в 1922 году недавний дембель заболел тифом. Выжил чудом. Сестра Анна вспоминала:
— Мать старалась кормить его самым лучшим. Когда он ел, трещали челюсти — на черепе были только кости и кожа. Однако и с этой бедой справились.
В 1923-м мама Лынькова, работавшая сторожем на железнодорожном переезде, попала под поезд. От парня, которому не было и 24 лет, зависели судьбы младших детей. Со стороны коллег-наставников звучал совет сдать ребят в детдом, но Михаил категорически отказался.
На тот момент он трудился учителем семилетки в местечке Свержень Рогачёвского района и, по словам сестры, ходил в красноармейской форме, чувствуя себя солдатом.
Михась Лыньков, 1929 год.
Пять бобруйских лет
Доподлинно неизвестно, как Лыньков «переплавился» в журналиста и писателя. В 19 лет был дебют — его стихотворение напечатала смоленская газета «Борьба». Текст считается утерянным. Да и к поэзии набравшийся жизненного опыта парень охладел.
Однако в 1925 году вчерашний наставник из Сверженя проявил себя в качестве сотрудника редакции бобруйской газеты под названием «Камуніст». Там выходили фельетоны и рассказы Михаила Тихоновича.
Педагоги, при всем уважении к их профессии, никогда не зарабатывали много. Именно в попытках раздобыть деньги для содержания младших детей Лыньков проявил талант журналиста и литератора. Парень прозорливо исходил из принципа «пиши о том, что хорошо знаешь». Поэтому в рассказах он возвращался к теме сражений с белополяками. Получалось настолько хорошо, что в 1927-м увидел свет его сборник, куда вошли ставшие классикой произведения «З пражытых год», «Над Бугам», «Гой». Последний рассказ оказался пророческим. Он о том, как молодая еврейка из местечка полюбила красноармейца и как пара переживала трагический период в отношениях. К слову, через год после публикации рассказа Михась женился на еврейке-учительнице из Сверженя. В 1942-м его Ханну и их единственного сына Марека расстреляли фашисты в Стародорожском районе… Это стало для главы семейства сильным ударом. После этого он прожил 33 года.
А тогда родившийся в Бобруйске писатель Лыньков логично вышел на первые роли в местной газете. Она стала культурным и общественно-политическим явлением для региона.
Ушел от опасности
В 1930-м Михаила Тихоновича, ставшего топ-персоной в Бобруйске, перевели в Минск. Согласно данным, работал в Государственном издательстве, в 1933 году возглавил литературный журнал «Полымя рэвалюцыі». В 1934-м опубликовал первую часть романа о деревне «На чырвоных лядах». За него Лынькова били по зубам критики всех мастей. Тот прекратил описывать жизнь села, бросил опасный роман и на время замолчал. Впрочем, в страшном 1937 году неожиданно проявил себя как прекрасный детский автор. Тогда увидела свет его автобиографическая повесть «Миколка-паровоз». Кстати, образ главного героя, которого литератор списал с себя, по сей день считается одним из самых ярких в белорусской литературе наряду с купаловской Павлинкой и коласовским Сымонам-музыкай. В том же 1937-м вышла еще одна подростковая повесть Лынькова — «О смелом вояке Мишке и его славных товарищах». Это забавная история о том, как медвежонок по кличке Мишка благодаря стечению обстоятельств стал бойцом Красной армии. А вскоре с верными друзьями дал отпор белополякам. Накануне предстоящих событий 1939-го она оказалась кстати.
Уход в детскую литературу спас Михаила Тихоновича от ареста. Именно такая судьба ждала многих его друзей-литераторов, решивших, что Советская Беларусь заслуживает больше свободы и воли в семье сестер — республик СССР. Тогда это расценивалось как оголтелый национализм.
Михась Лыньков и Максим Танк
Почему замолчал?
Начиная с 1942-го писатель трудился над романом-эпопеей «Векапомныя днi» о партизанском движении в БССР. Произведение признали классическим, но оно не стало бестселлером. Книгу не экранизировали и обошли вниманием серьезные критики. Лыньков занимался тем, что годы напролет ее перерабатывал. Вместе с тем не испытывал к роману теплых чувств (в дневниках работу над ним называл не творчеством, а каторгой).
При этом Михаил Тихонович отдавал себя до конца общественной и государственной деятельности. Он 10 лет возглавлял отечественный Союз писателей БССР, представлял республику в ООН, был академиком АН БССР, директором литинститута… Но вот что странно. Начиная с 1960-х Лыньков большую часть жизни проводил на даче на озере Нарочь. Напрочь забросил литературные изыскания. Там у него была компания в лице Максима Танка, с которым он состязался в искусстве рыбной ловли и знании специфики лодочных моторов. Последние 15 лет жизни Михаила Тихоновича эти материи интересовали больше, чем литература.
P.S. Проект реализуется совместно с Коммунистической партией Беларуси.
Фото из интернета
