Свои чужие метры: прожив в квартире 40 лет и став ее собственником, минчанка очутилась в коммуналке

Минчанка 40 лет прожила в квартире, стала ее собственником и неожиданно узнала, что обязана делить квадратные метры с чужими людьми.

Было, но ушло

74-летняя Тамара Скоринова на протяжении восьми лет ищет правду. Призналась, что уже устала ходить по инстанциям, но убедительного ответа из уст работников юстиции еще не услышала. Отчаявшись, пенсионерка позвонила на горячую линию, которая регулярно проводится в Мингорисполкоме. Рассказала свою историю и пригласила приехать, оценить обстановку.

Четырехкомнатную квартиру на ул. Калиновского, где живет Тамара Ивановна, можно смело назвать коммуналкой: кухня одна – хозяев несколько. Причем степень родства между ними нулевая.

IMG_3801_1 copy

IMG_3799_1 copy

«Владения» пенсионерки состоят из 9-метровой комнатушки напротив входной двери и «кельи» площадью чуть больше 7 квадратов. Чтобы попасть в последнюю, нужно протиснуться между диваном, стоящим поперек проходной комнаты, и шкафом-стенкой. На диване лежат вверх ногами два кресла, пространство за секцией заставлено мебелью и пакетами с вещами.

– Все, что справа, мое, –объясняет хозяйка. – Левая половина и вторая 7-метровая комната принадлежат новым жильцам.

Тамара Скоринова (в замужестве Кузнецова) считала квартиру своей довольно долго. Вселилась туда с мужем Николаем, родители которого получили это жилье в 1967 году от завода им. Вавилова.

Жизнь складывалась по-разному. В начале 1990-х в семье Кузнецовых началась черная полоса. Супруги развелись, но продолжали жить вместе. Тамара вернула себе девичью фамилию. В 1992-м трагически погиб сын Юрий. Николай пристрастился к выпивке, нашел подругу. Бывшей жене ничего не оставалось, как искать пятый угол: летом жила на сгоревшей даче, в холода ютилась у знакомых. Так длилось годами.

IMG_3797_1 copy

– Однажды Николай разыскал меня и попросил о помощи, – вспоминает Тамара Ивановна. – «Предприимчивые» бизнесмены предложили ему задешево продать квартиру и переехать в дом за городом. Коля понимал, что попал в беду, но был уже тяжело болен, с трудом передвигался. Я приехала, отвадила покупателей, отдала им всю свою пенсию – рассчиталась за долги Николая. Дома все было пропито, продано. Из родственников Коли не помогал никто, хотя я звонила им, просила о помощи…

Впустили квартирантов. Они-то и оказали хозяевам поддержку, когда те решили приватизировать квартиру.

 

Жилье не мое

Договор купли-продажи был подписан в декабре 1998 г. Согласно ему, Тамара Скоринова является покупателем и наделена «правом собственности (владения, пользования, распоряжения) на квартиру с момента регистрации договора в ГП «Бюро регистрации и технической инвентаризации г. Минска».

Оценочная стоимость квартиры составила 620 рублей и была погашена жилищной квотой Тамары и Николая: каждый внес по 310 рублей.

IMG_3789_1 copy

В 2007-м Николая не стало.

– И сразу объявился его брат, – вспоминает пенсионерка. – Я даже мысли не допускала, что он имеет право на наследство, ведь по документам собственница квартиры я.

Родственник обратился с иском в районный суд на выделение ему доли в квартире умершего брата. Для подтверждения родства необходимо было предоставить свидетельство о браке родителей и свидетельство о рождении брата.

– Он указал в заявлении, что эти документы находятся у меня: мол, видел их в квартире при жизни родителей, – говорит Тамара Ивановна. – Но это ложь! Я так и написала в возражении, поданном в суд.

Судебный вердикт был вынесен в пользу истца – ему присудили половину квартиры. Тамара Скоринова недоумевала: каким образом подтвердили родство? Подала жалобу в Минский городской суд, обращалась в Министерство юстиции, прокуратуру, РУВД:

– Но мне присылали лишь отписки: мол, все сделано по закону. Ответа на главный вопрос, почему решение приняли на основании ложных показаний, я не получила. Ведь в материалах дела, которые я досконально изучила за время судебных тяжб, не были представлены документы, подтверждающие родство истца с моим бывшим супругом.

IMG_3787_1 copy

IMG_3786_1 copy

Верховный суд и вовсе отказался рассматривать жалобу пожилой минчанки – срок давности дела (3 года) к тому моменту уже истек.

Родственник мужа тем временем подал еще один иск – о разделе жилплощади.

– Жаловался, что я не отвечаю на его телефонные звонки, не впускаю в квартиру, а на деле оказалось, что в милицию от него не поступило ни одного обращения, – замечает собеседница. – А потом взял и продал свою долю. Вначале предложил выкупить мне, но у меня нет таких денег…

Новых владельцев – молодую семейную пару – Скоринова увидела уже в момент заселения. Говорит, они сами определили, в каких комнатах будут жить. Ввезли свою мебель, а вещи пожилой соседки задвинули в темный угол в проходной комнате. На кухне (6,2 квадратного метра) новоселы поставили шкафчик, перекрыв проход к мойке.

– Я в 2007 году заменила всю сантехнику, стены плиткой облицевала, купила газовую плиту, установила стальные двери, – вздыхает Тамара Ивановна. – А они теперь пользуются…

Надежда вне закона

«У суда одни законы, а у жизни – другие», – так, по рассказам пенсионерки, ответила судья после очередного заседания. В принципе, оспорить это утверждение трудно. Ведь если следовать житейской философии, то ситуация, когда пожилой человек лишается дома, считается несправедливой. Да и странно как-то слышать о людях, которые покупают квартиру с «приданым». Так и хочется спросить у них: «Вам комфортно?» Нехорошо, когда родственники вспоминают о своих близких лишь после их смерти и исключительно из-за наследства. Хоть и право на это имеют. По закону.

IMG_3783_1 copy

К сожалению, те, с кем такие наследники вступают в судебные споры, часто не предвидят подобной ситуации. Вот и Тамара Скоринова ссылается на договор о приватизации квартиры: разве можно двояко понимать слово «собственник»?

Заведующая 1-й Минской городской нотариальной конторой Вероника Литвинко, к которой мы обратились за комментарием, расставила все точки над «i»:

– Несмотря на то что договор заключен на имя одного человека, в документе четко указано: правом собственности на квартиру обладают двое. О своих правах нужно сразу уточнять у нотариуса.

По словам специалиста, при удостоверении договора о приватизации квартиры нотариус обязан разъяснить права и обязанности сторон, но лишь те, что касаются исключительно данного документа.

Вопросы наследования – это уже другой случай. Спросят – юрист ответит. Вот только для того чтобы возник вопрос, нужно иметь определенный опыт. Теперь у Тамары Ивановны он есть, но что толку?

Пенсионерка все еще уповает на справедливость. Изучает Гражданский кодекс, приняла участие в общественном обсуждении проекта Закона «О борьбе с коррупцией», которое проводится по поручению Президента страны. Ждет изменений в лучшую сторону и продолжает жить на своих чужих квадратных метрах, избегая встречаться с соседями по коммуналке.

Справочно

Несмотря на то что жилье приватизировано на имя одного человека, документ гласит: правом собственности на квартиру в равных долях обладают два человека (согласно статье 7 Закона «О приватизации жилищного фонда», который действовал на момент приватизации).

Фото Сергея Пожоги

ТОП-3 О МИНСКЕ