Свой путь в монастырь – от успешного музыканта и счастливой мамы к старшему регенту Свято-Елисаветинского монастыря

Успешный музыкант, мама троих прекрасных детей, материально независимый и самодостаточный человек. И вдруг – монастырь. Почему?
О своем пути к Богу корреспонденту агентства «Минск-Новости» рассказывает художественный руководитель фестиваля «Державный глас», старший регент Свято-Елисаветинского монастыря монахиня Иулиания (Денисова).
Еще один шанс
 – В начале 1990-х, когда церкви возвращали храмы и создавались новые приходы, настоятели приглашали в певчие и регенты светских музыкантов. Для многих из них это стало первым шагом к вере. Вы преподавали в лицее при консерватории. Что было раньше – вера в Бога или церковный хор?

Храм 1 copy

– Астрология и хиромантия!.. Бога я искала всю жизнь, но не там, где нужно. Господь подавал какие-то знаки, ведь Он действует через обстоятельства и через людей. Он нам ангела не спускает с Неба, чтобы мы поверили. Человеку с черствым сердцем хоть Царство Небесное покажи – не поверит. Будет думать, что это случайность. Огонь Благодатный нисходит на Пасху каждый год. Чудо явное! Ну почему весь мир еще не стал христианами?! Прошлым летом была в Александро-Свирском монастыре. Мощи десять веков пролежали. Открытая рука, кожа. Прикладываешься – теплая. «Нет, что-то подстроили, что-то впрыснули»…
Ко мне Бог стучался. Не достучался, и я продолжала греховную жизнь. В начале 1990-х, на сломе эпох, вошел в моду оккультизм, вызывание духов, всплыли имена Блаватской, Рерихов. Мне предложили абонемент в школу астрологии Павла Глобы. Интеллигенция покупается на такие «штучки». Дьявол понимает социальное устроение человека и использует терминологию, которая тому близка: «Это для избранных, работяга с завода не поймет, а ты же не кто-нибудь, ты высококультурный индивид». Мы составляли гороскопы, расшифровывали линии руки, изучали медицинскую астрологию – «коррекцию здоровья по гороскопу».
– А ваши дети не страдали от этого? Ведь им приходится расплачиваться за грехи родителей…
– Они переболели чуть ли не всеми болезнями, какие только есть, все больницы Минска были мне известны. Но я почему-то не связывала это со своими занятиями астрологией.
Казалось, еще чуть-чуть, найду свой «философский камень», и беды пропадут.

Хор copy

Все же хорошо: трое детей, успешная карьера. И вдруг… Младший сын, Игнат. Рак. Последняя стадия. Опухоль огромная, 10 на 14 сантиметров, у четырехлетнего ребенка. Представляете, сколько она занимала места?! Развалилась прямо во время операции, все это выпало в брюшину. Удалили вместе с почкой, промыли и зашили. Врачи знали, чем такое кончается. Но они очень хорошие люди. И дали еще шанс. Потом была вторая операция, гепатит, сепсис. Облучение, химиотерапия. Доктора думали, что дают шанс ребенку, но дали его Богу. И Бог не упустил этого шанса. Через исцеление сына я воцерковилась. Сразу…
Моя подруга, Елена Петровна Дихтиевская, была тогда первым регентом Петро-Павловского собора. По ее наводке заходила туда еще до болезни Игната. Зеленые стены, нависающий потолок. Я, неверующая, споткнулась на пороге, чуть не упала, думаю: нет не пойду… В тот же год Господь заставил по-другому войти в храм – вползти на коленях. И так начался мой путь христианина. Не к буддистам, не к кришнаитам, не к протестантам прибежала, даже не к католикам – конечно, к православным.
– Вас крестили в детстве?
– Нет, но у меня большой трепет вызывало то, что я русская. Потом поняла, что надо было говорить: православная. Теперь все встало на место. Соответственно, и русскость никуда не ушла, потому что я монах Русской православной церкви.
 
Душа тосковала по благозвучию
 – Еще до прихода в монастырь вы начали писать богослужебные песнопения. Профессиональные музыкальные вкусы выпускницы Ленинградской консерватории Ирины Денисовой легко подчинились требованиям церкви?
– Мне не нравилась авангардная профессиональная музыка, хотя диплом писала по Стравинскому. В то время многие коллеги считали трезвучие отжившим элементом, Моцарт, Чайковский, Рахманинов – в прошлом.

Монастырь 1 copy

А душа не признавала диссонансов, тосковала по благозвучию. Я пришла петь в хор к Лене Дихтиевской, и выяснилось, что вот оно где, оказывается, нужно! Тогда было очень мало нотной литературы. Требовалось «недописанное» – то, чего нет для практических нужд хора.
Первые песнопения писала под псевдонимом – для смирения, чтобы не выпячиваться. Но обернулось это обратной стороной. На первой же спевке начали хвалить: «Кто? Откуда? Да мы никогда ничего лучшего не пели!» Они же не знали, что я автор, иначе бы не стали – вредно для христианина. А я только пару лет как воцерковилась. Думаю, ну нет, хватит с меня, уж лучше подпишусь своим именем.
Неофитствующее сознание хочет смиренничать. Человек я была очень гордый, надменный, знающий себе цену, самоуверенный. Если такое сознание вдруг поворачивается к Богу, то понимает: ничего этого не нужно, учись быть не первой, не начальствовать, слушать другое мнение. А когда творишь, создаешь что-то новое, возникает почва для гордости…

– Но ведь хочется делать свое дело профессионально. И когда оцениваешь его как профессионал, понимаешь, что выполнено оно, допустим, неплохо. Это нормальный подход? Или гордыня?

– Мотив важен, как и во всем. Стоят на сцене два человека, сегодня Сидоров, завтра Петров. Играют на скрипке Крейцерову сонату. Один из них первый раз в жизни вышел к публике, и для него музыка важнее всего, хочется донести ее до слушателя. А другой по часам играет – ему так платят. Все высокие мотивы давно в прошлом, он теперь зарабатывает деньги. И это слышно.
Таланты – дары, которые дает Господь. У нас своего ничего нет. А мы присваиваем. Вот же сущность человеческая – все себе присвоить! У меня высокий рост, я классно играю в баскетбол. Я! Не Бог меня таким сделал, а моя заслуга.

Купола copy

Конечно, понимаю: человек, окончивший консерваторию, будет лучшим профессионалом в своем деле, чем тот, у кого лишь семилетка. Но главное – мотивация. Если пишешь музыку или руководишь хором, который собирает полуторатысячные залы, вопрос в том, кому это посвятить. По послушанию: ты монах, тебя благословили, иди на сцену и пой или дирижируй. Тогда беспокойство о букетах снимается. В Питере в Большом зале филармонии много лет поем великопостный концерт. Заваливают цветами. На следующий день раздаю их певчим – и те несут по разным храмам: кто к Ксеньюшке Блаженной, кто к Иоанну Кронштадтскому, кто в Александро-Невскую лавру. Хотя бы таким образом возвращаем Богу то, что Он нам дает.
Я так больше не могу
 – Один из преподобных отцов говорил: «Если бы люди знали, как трудно быть монахом, никто не пошел бы в монастырь, но если бы знали, какое счастье быть монахом, в миру бы никого не осталось». Вы знали?
– Путь в монашество после 50 лет… Одна жизнь уже прожита. Выращены дети, была семья, карьера, материальное благополучие, отдельная квартира – все, чего люди обычно хотят. И что-то этой душе стало невыносимо… А другие приходят с совершенно иной историей. Но общее есть – безусловный призыв. Когда человек его чувствует? Почему? И что это такое? Услышала голос: «Все брось, иди в монахи»? Бред. Призыв – не голос свыше, а невозможность жить как прежде. Мучаешься, не понимаешь, чего от тебя хочет Господь.
От катастрофы я пришла к Богу в храм. А от излишнего благополучия – в монастырь, потому что душе оно вредит. Я вела достаточно светский образ жизни, при том будучи регентом одного из крупнейших минских соборов. Внутри созревал протест, душе нужны были перемены. Но какие? Какой монастырь? Вообще никогда не думала о монашестве, потому что я человек рациональный. С тремя детьми станешь прагматиком, тем более, с какого-то момента одна их воспитывала… И вот сижу в только что отремонтированной квартире, дочка замужем, старший сын женат, младший поступил в Московскую консерваторию, уехал. Полная свобода, 35 пар обуви, шкаф косметики, блаженствуй. А внутри крик: я так больше не могу! Моя духовная жизнь перестроилась таким образом, что нельзя было оставаться в миру.

В храме copy

Суббота. Пришла к духовнику: «Надо что-то со мной делать. Может, в монастырь пойти?» Ответил: «Ну иди». Подумал и добавил: «Я поговорю с сестрами, помолимся. Приходи в понедельник». За эти три дня все решилось, словно Бог нажал на последнюю кнопочку.
Если ты оставил мир ради Господа, Он позаботится о твоих близких. Не в том плане, что даст им машины-вертолеты, а приведет к вере. И судьбу детей, кстати, Он так устроил, как я даже и не мечтала. Что мне нужно как маме и монаху? Чтобы они с Богом были. По-настоящему, сами. Не потому что за ручку маленьких водила в храм, но обрели свои основания для веры. Так и есть. Для меня это большое счастье… К сожалению, мой родной брат – неверующий и некрещеный. Беда. И, конечно, повод посильней молиться.
 
 Не ушла в монастырь, а пришла
 – В книгах о монашеской жизни доводилось читать, как будущих иноков родные или друзья отговаривают от решительного шага. Пугают: ты человек образованный, интеллигентный, культурный, а там тебя неграмотные тетки будут смирять. А коли артистка, поставят, простите, туалеты чистить…
– Тому, кто подобным образом понимает монастырь, нечего в нем делать. Я думала примерно так: иду умирать, потому что все свое оставляю здесь. Для меня это было хождение по водам. Помните евангельскую историю? Петр увидел Христа, идущего по озеру: «Господи, повели мне, и я пойду к тебе». А буря, волны. «Иди». Спрыгнул и пошел, как по асфальту. Но, испугавшись бури, усомнился – и повлекло ко дну. Христос протянул руку, спас… Вот начальный путь: Христос позвал – и я иду.
Когда Господь призывает из неверующего состояния в верующее, Он очень сильно поддерживает Своей благодатью, на ручках несет. А потом отступает. Для Бога важно, чтобы ты сам. И в монастыре на новом витке так же. Поэтому для меня смысл был в том, чтобы «интеллигентного человека», наконец, поучили «неграмотные тетки». Хотя здесь нет таких, костяк обители – люди с высшим образованием, профессией, умные, имеющие опыт монашества под руководством такого человека, как наш батюшка (духовник монастыря протоиерей Андрей Лемешонок. – Прим. авт.).
Монастырь – школа смирения. Если она тебе не нужна, не останешься.
В первые дни, недели тебя все особенно любят, обхаживают, потому что понимают: большой стресс – переменить жизнь. Я, придя, поменяла абсолютно все – местожительство, одеяние, семейное положение, образ мысли… В космос полетела. А надо привыкать. Стала 74-й в монастыре. У меня 73 сестры – и всех нужно полюбить. Каждую! И с каждой наладить отношения. Невероятно трудно. В миру все-таки от этого свободен. Даны только ближние, которые живут с тобой в одной квартире и являются источником духовной учебы – смиришься или нет, научишься терпению? А тут сотня таких.
Мы все пришли из мира. В монастыре нет отбора – приличный человек, подходишь под название «святой»? Не подходишь, вон отсюда! Так не есть. Батюшка и матушка-настоятельница берут всех, верят, что Бог прислал. У нас говорят: не ушел в монастырь, а пришел.
– Нынешнее послушание сразу выпало?
– Батюшка благословлял меня на регентство еще в Свято-Петро-Павловском соборе. И здесь тоже. Естественно, когда человек церковной профессии приходит в обитель, отчего ж не использовать его по назначению. А через несколько месяцев взяли и мой прежний коллектив, он стал Праздничным хором Свято-Елисаветинского монастыря. Жизнь показала, что это необходимо: у нас 17 литургий в неделю, в воскресенье 5, по субботам в Великий пост 7. Потому что в каждой больнице, которую окормляем, мы построили храм, плюс на двух подворьях, на Северном кладбище… Сейчас возводим уже 11-й.
Для своего хора сама пишу песнопения и делаю обработки. В обители есть аудио-студия – как не записываться? Конечно, и запись, и монтаж, и сведение фонограмм – мое послушание. Есть поле для творчества. Ну и концерты батюшка благословляет. Сами не напрашиваемся, но приглашения порой принимаем. Два, максимум три в год, и очень серьезно готовимся. Потому что концерты – опасная штука. Если их много, начинаешь воспринимать как что-то обыденное. А здесь так нельзя ни в коем случае.

01 copy

Правда, готовиться все трудней, ведь хору 18 лет. Представьте, если кому-то из первых певчих исполнилось тогда 30, то теперь они люди в возрасте. Ребята, которые пришли студентами, уже отцы многодетных семейств и большие начальники. Раньше был просто Сема, а нынче Семен Михайлович – директор музыкального лицея, Марина Евгеньевна – завуч лицея. Все ведущие педагоги. У кого-то хор БГУ, кто-то заведует отделением в музыкальной школе. У них много попечений, поэтому освободиться, собраться и выехать всем вместе – только милостью Божией.
«Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу»
 – Мать Иулиания, вы говорили, что вы максималистка, если на что-то решаетесь, обратной дороги нет. Нашли то, что искали?
– У меня было книжное представление о монастыре, хотя я сюда часто наведывалась. Чтобы все понять, надо оказаться внутри. Не просто паломником. Живала в монастырях. К паломникам и трудникам иное отношение. Да и сам знаешь, что вернешься. Ну поносишь навоз – ничего, так уж и быть, две недели. А потом обратно в свою чистенькую жизнь.
Нужно постичь, что такое беспрекословное послушание. А у тебя же есть мнение, ты везде была пусть маленький, но начальник. В семье, когда муж ушел, главная, в хоре главная, в преподавательской деятельности всегда над учениками главная. Не было возможности подчиняться. А это очень важно для становления личности. Если ты главный над всеми, вот они, медные трубы – самое страшное испытание, которое очень трудно пройти без веры, без Бога, без мотива «не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу». Практически невозможно. Рано или поздно человек начинает звездиться. Особенно творческим людям лучше пораньше прийти к вере. У меня, например, все самое главное началось в монастыре. Никогда не думала, что здесь станем с хором всемирно известными. В Интернете миллион просмотров.
Словом, монастырь – страна парадоксов и чудес. И Бог из тебя делает то, что ты и не предполагал. Иногда люди в миру не находят своего призвания, а пробовать некогда, потому что надо худо-бедно семью кормить. А тут могут открыться самые неожиданные возможности.
– Как теперь считаете, Господь дает человеку много путей или, наоборот, подталкивает к какому-то конкретному?
– Интересный вопрос. Когда жила в миру, думала, что путей много. Так кажется, если находишь Кришну, Рериха или Глобу. Но если находишь Бога – все! Процесс поиска направлений закончен. И путь лежит прямой, Богом данный. Но мы же своевольны, все время норовим с него сойти: нет, Господи, Ты благослови, чтоб вот так и так было. Батюшка, я сейчас вам расскажу, правда ведь, хорошо? Благословите, давайте! И даже в монастыре это происходит – не можешь мгновенно перестать быть тем, кем был. Нужно время и труд. Но, как сказано, Господь и намерения приветствует…
Меня просто не за что спасать, я-то знаю. Но надеюсь, что Бог увидит хотя бы намерение мое быть хорошим христианином и монахом и Своей милостью не оставит.
Действительно, если бы люди знали, что такое монашество, какая это тяжелая борьба… При том, что внешне ничего не происходит: сидим, над нами не каплет, все отлично, беседуем. Вся сложность внутри. Потому что в монахи идут для внутренней жизни.
Заповедь «возлюби Бога и ближнего» двуедина. Абстрактно Бога любить очень трудно. Современный человек в этом немощен, и Бог дает возможность любить Его через ближнего. Потому наш монастырь так оброс попечениями: и клиники, и центры реабилитации, и интернаты, и два подворья. Свято-Елисаветинская обитель – социальной направленности, она обращена к людям.
Справочно
В ноябре 2007-го регент минского Свято-Петро-Павловского собора Ирина Денисова стала послушницей, а затем инокиней Свято-Елисаветинского монастыря. Певчие, не желая расставаться со своим руководителем, последовали за ней, чтобы участвовать в воскресных и праздничных монастырских богослужениях.
Праздничный хор Свято-Елисаветинского монастыряобладатель Гран-При Фестиваля православных песнопений в Минске, лауреат Фестиваля православной церковной музыки в Польше и многих других международных форумов. Выступал в храме Христа Спасителя в Москве.
 
«Державный глас» приглашает
С 30 апреля по 3 мая в Минске в 13-й раз пройдет Международный фестиваль хоровых коллективов «Державный глас». Его организатор и художественный руководитель – монахиня Иулиания (Денисова).
Один из концертов состоится 2 мая в Державном храме Свято-Елисаветинского монастыря (ул. Выготского, 6).
Выступят: Дивна Любоевич и хор «Мелоди» (Сербия);
гусляр Максим Гавриленко (Москва-Кострома, Россия);
православный хор Литовской епархии «Светилен» (Вильнюс, Литва);
мужской хор подворья Александра Свирского мужского монастыря (Санкт-Петербург, Россия);
исполнители духовных стихов Елена Наследышева и Олег Винярский (Минск, Беларусь).
Начало в 11.30, вход свободный.
Фото Тамары Хамицевич и из архива героини
 
 
 

Самое читаемое