«Святой Георгий, помоги нам змия убить!». Каким было Мокранское побоище

Кровавый самосуд и длительный судебный процесс над бандой крестьян, терроризировавших Мокраны. Все о событиях 135-летней давности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Закипело

В 1885 году во владениях знаменитого рода Войниловичей начались волнения. Местом разыгравшейся драмы стала современная деревня Красная Дуброва в Копыльском районе Минской области. Тогда там располагалось несколько разрозненных населенных пунктов: Большие, Средние и Малые Мокраны, деревня Задворье. Ныне их названия сохранены лишь в топонимике Красной Дубровы.

В Задворье жила семья крестьян Пинчуков. Хозяйство у них было крепкое: Павлу помогали четыре сына. Никто не заметил, как они стали «хозяевами жизни» окрестностей. Младшие Пинчуки начали промышлять конокрадством. Поймать их оказалось непросто. Они искусно заметали следы, так что для стражей правопорядка это был лишь очередной слух среди крестьянства, оправдывавший наличие денег в этой семье. Пинчуки стали распространять свое влияние на соседние Мокраны. Вскоре каждый крестьянин знал: связываться с ними не стоит. Любой, кто выступал против них, лишался имущества. То сарай загорится, то поля потопчут кони. Недобрая молва расползлась по округе.

Мелкие помещики предпочитали не иметь с ними дел. Вот тут и развернулись Пинчуки. Приезжают к землевладельцу и просят разрешения на валку строевого леса. Готовы даже заплатить. Помещик соглашается, разрешая взять немного дерева бесплатно. Ему проще расстаться с участком леса, чем потом обнаружить полыхающий сарай или свинарник.

Ну а жителей Мокран эта семья использовала по своему усмотрению. Кто будет лес рубить и возить? Правильно, крестьяне. Пинчуки просто приказывали им это делать. Причем всё чаще и чаще.

Присяжные решат

В марте 1836 года состоялся процесс Минского окружного суда. На скамье подсудимых оказались 18 крестьян разного возраста из Мокран. Старшему подсудимому, Павлу Логуну, было 52 года, а младшему, Андрею Ралько, — 17 лет. Им выдвинули довольно серьезные обвинения.

Дело о народном самосуде вызвало большой резонанс. Подобные происшествия были редкостью. Если случалось нечто подобное, то за развитием событий следила вся Минская губерния. Следователи работали тщательно и скрупулезно. Чтобы не допустить волнений среди крестьянства, мокранцев не стали арестовывать. Всех подозреваемых в «расправе-побоище» оставили на свободе до суда. Опросили сотни свидетелей, местных помещиков.

Слушания шли несколько дней. Выступавшие рассказали о причинах гневного взрыва. Даже местный батюшка подтвердил, что Осип Пинчук пользовался дурной славой среди местных. Он был самым нахальным и буйным. Часто распускал руки, на практике доказывая свое превосходство над крестьянами. Осип открыто говорил: «Я вор. Но вор не уездный, а губернский!» Именно его больше всего боялись мокранцы. Когда волостной староста уехал к батюшке, крестьяне не удержались и набросились на связанных братьев. В первую очередь били ненавистного Осипа. Установить, кто нанес смертельные удары Адаму и Осипу, следствию не удалось.

Вердикт выносил суд присяжных. В него вошли шесть представителей крестьян, четыре дворянина и два чиновника. Они совещались более часа и вынесли оправдательный приговор.

Буря страстей

Так продолжалось несколько лет. Бесплатный труд и жизнь в страхе оказались невыносимы. Повлиять на Пинчуков ни местные жители, ни волостные и уездные власти, ни даже владельцы земли Войниловичи никак не могли. Перед законом они чисты, платят вовремя.

Когда крестьяне в очередной раз валили лес, по Средним Мокранам навеселе ехали три брата — Осип, Адам и Александр Пинчуки. Вдруг они увидели Фёдора Ралько, который должен был трудиться в лесу, но не поехал. Адам спрыгнул с телеги и пошел разбираться. Слово за слово — и завязалась драка. Мокранцы высыпали на улицу. Кто-то понесся в соседние Киевичи за волостным старшиной и сотскими. Кто-то побежал за батюшкой. Весть о побоище в мгновение ока разлетелась по всем окрестным деревням. В Средние Мокраны отовсюду сбегались крестьяне.

Примчался волостной старшина. Он увидел толпу мокранцев, окруживших чей-то дом, и бездыханное тело Адама Пинчука на улице. Вместе с сотскими ему удалось утихомирить народ. Оказалось, что в пылу драки кто-то ударил Адама деревяшкой по голове. Его братья, увидев это, вломились в дом крестьянина Печкура и забаррикадировались на чердаке. Старшина кое-как разогнал толпу. Братьев Осипа и Александра связали, возле них выставили сотских. А сам старшина срочно поскакал к батюшке. Только его авторитет мог успокоить всех. Священник Лисовский уже знал о случившемся и был полностью в облачении.

Вдруг с улицы донесся гул. Старшина с батюшкой поспешили назад к дому Печкура. Толпа бесновалась. Тут и там раздавались крики: «Святой Георгий, помоги нам змия убить!» В краткое отсутствие старшины крестьяне оттеснили сотских и стали избивать ненавистных им братьев. Когда он и батюшка подоспели к месту событий, Осип уже не дышал. Второй брат, Александр, был сильно избит, но жив.

Священнику удалось погасить народный гнев. Его проповедь, краткая и эмоциональная, заставила мокранцев опустить вилы и разойтись по домам. Тут же послали в Слуцк за приставами и следователем.

Неугомонные

Через две недели во владениях Войниловича вновь закипели страсти. В ночь на 1 апреля в Средних Мокранах заполыхал хлебный сарай крестьянина Семёна Нуфрейчика. В поджоге мокранцы тут же обвинили соседей из деревни Задворье Александра и Константина Пинчуков, а также их подельника Адама Лазуна. После очередного резонансного судебного процесса и оправдательного приговора местные крестьяне собрались на общий сход. Они решили выселить семьи тех, кто держал их в страхе. Не желавшие переезжать Пинчуки и Лазун вновь стали грозить поджогами, а вскоре и воплотили свои угрозы. Крестьяне намеревались учинить новый самосуд. «Ввиду сильного возбуждения крестьян против А. и К. Пинчуков и Адама Лазуна сделано распоряжение об отдаче их под стражу», — писала газета «Минский листок».

Справочно

За умышленное причинение тяжких побоев, подвергших жизнь опасности, полагалась ссылка в Сибирь или от 3 до 5 лет принудительной работы в исправительных арестантских ротах гражданского ведомства.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ