То монет не хватало, то хлеб пропал. Почему минчане в 1924 г. пережили несколько кризисов

Минчане в 1924 году пережили несколько кризисов. То монет не хватало, то хлеб пропал, а на рынки слетелись жулики-гастролеры со всего Советского Союза. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Деньги

Зимой в начале 1924-го в Минске торговля жила по своим неписаным законам. Новые банкноты, называвшиеся советскими червонцами, за год существования завоевали популярность. Из жизни исчезали ценники, на которых красовались суммы в миллионах старых революционных советских денежных знаков.

Всё резко изменилось в один момент. Прошел слух, что скоро последние советские дензнаки выведут из обращения. Тут же возник массовый дефицит мелкой монеты. Торговцы стали придерживать новые копейки и рубли, а сдачу выдавать совзнаками. Курс тогда был плавающий, нацеленный на постепенное укрепление червонца. Например, 12 февраля за него просили 115 тысяч совзнаков, а 21 февраля — уже 170 тысяч.

Разразился кризис мелкой монеты. Все старались приберечь твердые копейки и рубли, а расплатиться дешевеющими совзнаками. За короткое время фактически все мелкие монеты оказались вымыты с рынка. Даже банки не могли справиться с кризисом. Первой монетный голод ощутила столица. Потом мелочь исчезла из Минского уезда. Многие дельцы ринулись в глубинку менять совзнаки на червонцы или хотя бы покупать на них товары.

Срочно в отделения банков направили мелкую монету. В течение месяца ажиотажный спрос удалось сбить. Бумажные рубли меняли на крупные суммы совзнаков. Торговцы несли в кассы имевшиеся старые деньги в максимально короткие сроки, ибо курс рождал предложение. За месяц ажиотажа цена твердого рубля выросла десятикратно. Так что решение придержать совзнаки «до завтра» могло вылиться в значительные потери. Мелкие бронзовые и серебряные монеты (копейки и рубли) банки в обмен не пустили. Наоборот, выдали ими зарплату рабочим. Таким образом на руках у минчан оказалось множество монет, которые стали основой товарооборота.

10 мая 1924 года началось изъятие советских дензнаков из обращения. Отныне банки только принимали их. Никаких ограничений на обмен не существовало. До 31 мая практически все старые деньги оказались в кассах банков. С 1 июня единственным платежным средством на территории Советского Союза был червонец.

Хлеб

В 1924 году совпали Пасха и Первомай. Многие предприятия торговли решили на праздничные дни устроить своим сотрудникам каникулы. До сведения минчан через газеты довели просьбу: закупить все необходимые съестные припасы заблаговременно.

28 апреля в 5 часов утра вспыхнул пожар на хлебокомбинате Минского центрального рабочего кооператива (Церабкоп). Огонь быстро распространился по двухэтажному зданию, а ветер перебросил пламя на крыши соседних домов. Пожарные тушили его почти 4 часа. Пламя уничтожило 12 печей и 8 т муки. Остановка одной из крупнейших хлебопекарен столицы привела к новому кризису. Ежедневно она выпускала 12–13 т хлеба. В лавках полубелый хлеб продавали по 5 копеек, а белый — по 7. Это средняя цена по рынку столицы. Частные хлебопекарни придерживались этих цен, чтобы оставаться конкурентоспособными. Как только главный соперник вынужденно ушел с рынка, появилось поле для маневра. Уже в воскресенье, 1 мая, во всех частных магазинчиках буханка хлеба подорожала на копейку. К вечеру в некоторых из них просили даже 7 копеек за буханку полубелого! Резкий скачок цен сразу на 20–30 % больно ударил по кошельку простого труженика. Ведь средняя зарплата тогда была примерно 50 рублей в месяц. Считать приходилось буквально каждую копейку.

Сразу после выходных власти города начали борьбу с подорожанием. В рейды по частным магазинам отправились представители Комвнуторга и комиссии общественного контроля.

4 другие пекарни Церабкопа, выпускавшие вместе около тонны изделий, перевели на максимальную загрузку. В течение трех дней сумели выйти на докризисный уровень выпуска хлеба. Вместе с городскими властями начали подыскивать новое помещение для центральной хлебопекарни. Иначе остановка любой из пекарен вновь привела бы к ажиотажу среди минчан.

Жулики

Не успели минчане опомниться от проблем с хлебом и привыкнуть к ценам в копейках, а не тысячах, как на них обрушилась новая напасть — заезжие жулики и аферисты. В годы экономической разрухи многие темные личности оставались в тени. Они зарабатывали на контрабанде, спекуляциях с валютой и разменом советских денег, скупали «царское наследие» и перепродавали за границу произведения искусства, украшения, драгоценности.

После введения твердого рубля поле деятельности сузилось. Поэтому любители легкой наживы вновь вышли на рынки городов.

Для столичной милиции не составляло труда вычислить местных жуликов. Зато справиться с наплывом дельцов-гастролеров оказалось весьма непросто. К осени 1924-го их стало так много, что практически ежедневно газеты рассказывали о поимке очередного «джентльмена удачи». Например, на Нижнем базаре агент уголовного розыска взял с поличным Потапа Смертьева. Профессиональный аферист приехал в столицу из Могилева и наладил бизнес — торговал подошвами и стельками. Все «заграничные» и упакованы в индивидуальный холщовый мешочек. Минчанам он вручал качественный товар, но стоило подойти к нему приезжему крестьянину, как Потап превращался в жулика. Он показывал добротный товар, а затем подменял мешочек. В итоге у крестьянина оказывалась подделка из прессованного картона, а не кожаная вещь. Докажи потом, что покупал не обычную дешевую подкладку, каких везде хватает!

Задержали на рынке москвича Гдаля Скляра. Это профессиональный вор, трудившийся еще при царе. В свои 64 он мало у кого вызывал подозрения. Простой покупатель, неспешно выбирающий товар и пристально его разглядывающий. Именно на это и рассчитывал гастролер. Только торговец переводил взор на других, как с прилавка исчезала какая-нибудь вещь. При нем милиция обнаружила 5 пар тапочек, отрезы полусатина и корда, 3 пары передников и всякую мелочь.

За такими аферистами-гастролерами стражам правопорядка приходилось вести настоящую охоту. Правда, заезжие жулики, случалось, попадали в милицию из-за незнания местных особенностей сбыта краденого. Из Мозыря в столицу приехал некий Давид Рис. По подложным документам он получил в «Миншвее» обмундирование для мозырской пожарной дружины завода «Пролетарий». Эти вещи тут же постарался сбыть. Фуражки продал шапочных дел мастеру Муревичу. Вскоре Риса вели в участок. Муревич, не уточнив происхождения фуражек, решил продать их «Миншвею».

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ