«Тогда мы не думали о здоровье». История ликвидатора, который год провел в Чернобыле
- Подписаться на
Треск дозиметра, огни над реактором, рыжий лес. Ликвидатор Анатолий Гольдберг рассказал корреспонденту агентства «Минск-Новости» о службе на территории Чернобыля, и как этот период повлиял на его мировоззрение.
Весной 1986 года Чернобыльская АЭС стала печально известной на весь мир. Жизнь сотен тысяч человек изменилась практически сразу. В их числе не только переселенцы, но и те, кто боролся с последствиями аварии. Среди более чем 600 тыс. ликвидаторов был и минчанин А. Гольдберг.
На момент аварии ему было 36 лет. На территорию Чернобыля он прибыл в составе полка гражданской обороны. В общей сложности провел там 1 год, 1 месяц и 10 дней. За все время его лишь один раз отпустили домой — на три дня. Дома его ждали жена и двое детей.
Сигнал тревоги
Полк гражданской обороны представлял собой специализированное формирование, предназначенное для ликвидации последствий аварии. В его составе были собраны специалисты разных профилей: химики, инженеры, медики, водители. 30 апреля около полудня А. Гольдберг получил сигнал тревоги.
— Я взял трубку и услышал голос, который несколько раз повторил три цифры, — это был условный сигнал. Сразу стало понятно: объявлена тревога. Немедленно убыл в распоряжение командования полка, — вспоминает он.
Вскоре поступила директива Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Полку было предписано в течение суток выдвинуться в район ЧАЭС для участия в ликвидации последствий аварии.
Сразу же началась срочная подготовка техники к переброске. Работы велись в ускоренном режиме. Уже 2 мая подразделение отправилось к месту дислокации.
Без права на ошибку
А. Гольдберг был назначен начальником службы горюче-смазочных материалов. В его подразделении находилось около 60 бензовозов.
Лагерь сначала развернули в виде палаток в районе Брагина, позже построили бараки. Работы начались сразу.
— Людей доставляли автобусами, техника оставалась в зоне. Моя задача — обеспечить ее бесперебойную заправку, — рассказал он. — Каждое утро мы выезжали за топливом в Хойники. После этого группы расходились по своим участкам.
Задачи стояли разные: радиационная разведка, строительство защитных сооружений, создание могильников для зараженного грунта… Подразделения сносили дома в деревнях с высоким уровнем радиации, проводили обвалование реки Припяти, чтобы ограничить распространение загрязнения. Отдельной операцией стала ликвидация рыжего леса — территории, принявшей на себя основной удар радиоактивных выбросов.
Работа велась в условиях строгих ограничений: в пятикилометровой зоне она длилась не более часа, у разрушенного реактора — до 20 минут.
Город-призрак
Первые дни А. Гольдберг помнит так, будто это было вчера — до мельчайших деталей, запахов и звуков, которые, кажется, навсегда врезались в память.
— Первое, что меня поразило, когда мы приехали, — бесконечные колонны автобусов, вывозящих людей, — вспомнил ликвидатор.
Дорога в город Припять открыла перед ним незабываемую картину: пустые окна без занавесок, оставленные дома, в которых еще недавно кипела жизнь. По улицам бродили ослабевшие и растерянные кошки и собаки. Город, покинутый в спешке, казался декорацией к фильму-катастрофе. Но это была реальность.
Не менее сильное впечатление оставил и рыжий лес.
— Еду на бензовозе, а справа и слева ельник и сосняк, окрашенные в темно-бордовый цвет, — говорит А. Гольдберг. — Потом этот лес спилили и захоронили в могильниках.
Он на мгновение замолкает, словно возвращаясь в те дни. Невольно касается губ, вспоминая странное ощущение: легкую кислинку и сладковатый привкус.
— На третий день меня срочно подняли — нужно было заправить технику на реакторе. Подъезжаю… а там как будто бенгальские огни. Красивые вспышки, плывут синевато-голубые облака. Завораживающее зрелище. И в то же время понимаешь: это радиация.
И только одно, признается собеседник, не отпускает до сих пор — сухой, прерывистый треск дозиметра, который звучал тогда почти непрерывно.
Защита и ее пределы
Каждому ликвидатору при направлении в Чернобыль выдавали средства индивидуальной защиты: костюм, респиратор, а также приборы контроля — накопители и дозиметры.
— Это был резиновый костюм: капюшон до пояса, штаны, перчатки. У всех были респираторы. Выдали и накопители для фиксации дозы облучения, — отметил ликвидатор. — Но в итоге приборы у нас изъяли, и какие именно дозы мы получили, нам так и не сообщили.
Техника на базу не возвращалась, оставалась на специальных площадках. Перед этим ее направляли в пункты специальной обработки, где ликвидаторы в защитных комплектах проводили дезактивацию, обрабатывали специальными порошками и промывали водой из шлангов. Затем утилизировали: свозили в глубокие котлованы, которые засыпали землей и заливали бетоном.
Анатолий откровенно говорит о последствиях, с которыми столкнулся при работе ликвидатором. По его словам, менее чем через три года после аварии полностью потерял зубы: они начали разрушаться, и в итоге ему пришлось установить протезы на верхнюю и нижнюю челюсти.
— Тогда мы не думали о здоровье. Нужно было быстро выполнять поставленные задачи. Нас предупреждали, что нельзя снимать респираторы. Выдавали специальные растворы для обработки, а вот йодной профилактики не было — йод был в дефиците, — рассказывает он. — Теперь каждый день я принимаю девять различных лекарств…
Сегодня А. Гольдбергу 77 лет. Несмотря на возраст и последствия пережитого, он остается активным. Продолжает работать, а также занимает должность заместителя председателя ветеранской организации войсковой части 3310.
Интерес к творчеству, появившийся у Анатолия еще в молодости, сохранился: мужчина выступает на семейных праздниках, а в Новый год поздравляет коллективы в образе Деда Мороза.
Память и ответственность
— Я давал присягу, и если бы все повторилось, снова выполнил бы свой долг. И неважно, что у меня болит, важно, что смог помочь и принести пользу, — отмечает А. Гольдберг.
Сегодня он активно встречается с молодежью. Вместе с сослуживцами выступает перед учащимися средней школы № 19 в Минске, которую сам окончил в 1967 году. Его выступления — это не только личные воспоминания, но и попытка передать опыт, объяснить цену допущенных ошибок и важность ответственности.
— Нужно помнить, что мы несем ответственность за свою работу. Чернобыльская авария показала, к каким последствиям может привести ошибка человека, — подчеркнул он.
На памятной доске в Околице под Минском, где в свое время базировался полк, выбита 41 фамилия ушедших от нас ликвидаторов…
Справочно
Участники ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС могут выйти на пенсию раньше общеустановленного срока, но условия зависят от зоны работ, периода участия и подтверждающих документов.
Фото Елизаветы Давидовской
Читайте также:
- Первые прививки, крушение поездов в Сигараки, Горбачёв — об аварии на ЧАЭС. Этот день в истории: 14 мая
- Чернобыль, бюджет и гражданские инициативы: о чем еще говорил А. Цуран с сотрудниками ХК «Юность-Минск»
- Почему создатель советской атомно-водородной программы свел счеты с жизнью после Чернобыля
- «Хочется быть в строю»: история водителя Департамента охраны, который трудится уже 47 лет
- Адская жара и горький привкус полыни. Воспоминания пожарного-ликвидатора о командировках в Чернобыль
