Трофей эсперантиста. Кого международный язык в 1920-е до Минска доводил

Кого международный язык в 1920-е до Минска доводил — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Эсперанто вполне можно считать одним из туристских брендов Беларуси. Мало, что доктор Людвиг Лазарь Заменгоф, создатель международного языка, родом из нечуждого нам Белостока, а потом жил и работал в Гродно. С эсперанто связаны и неожиданные моменты белорусской истории, прежде всего в 1920-е, когда этот язык стал одним из каналов, связывающих Беларусь с остальным миром.

Наш иностранный рабселькор

Зеленая звезда — символ эсперантодвижения.

Благодаря эсперанто международная информация в тогдашних белорусских газетах подчас бывала ярче и интереснее, чем даже в центральных московских СМИ. Всё просто: в той или иной минской редакции работал журналист-эсперантист (а то и не один), у него были зарубежные друзья по переписке. С их помощью и появлялась возможность щегольнуть подробностями какой-нибудь шумной западной истории, найти незатертый сюжет, рассказать о технической новинке. Подобные публикации обычно шли с указанием: «Получено газетой на языке эсперанто».

5 мая 1928 г., в День печати, газета «Рабочий» (потом ставшая «Советской Белоруссией») выступила со статьей, которая так и называлась — «Белорусская газета и ее иностранный рабкор». «Отовсюду — с шахт Рура, с крупповских предприятий Эссена, с голландских тюльпановых полей, из парижских мастерских, с безбрежных равнин Южной Африки, из застенков Кайены и Ревеля — идут к нам маленькие, плотно исписанные клочки бумаги, где описывается рабоче-крестьянская жизнь той или иной страны. Иностранный рабселькор советской газеты — почти всегда коммунист, редко-редко беспартийный или социал-демократ. Писать в газеты большевиков — вещь не всегда безопасная, особенно в странах белого террора. Потому и берутся за нее наши беззаветные друзья, люди, чье классовое чутье уже переросло границы». Редакция называла некоторые имена: Мартина Гармсена из Голландии, Вальтера Вагнера из Австрии, Герхарда Раупаха и Карла Зиллера из Германии.

Понять друг друга

Но почему именно в этот период всё так сложилось?

В 1887 г. доктор Заменгоф, идеалист и романтик, с детства с горечью наблюдавший разобщенность разных национальностей, решил создать простой и легкий в освоении язык для международного общения. Псевдоним Заменгофа был «д-р Эсперанто» — «надеющийся». В смысле — надеющийся на будущее братство людей всего мира. В итоге и сам язык стал называться эсперанто. Еще до Первой мировой войны у него появились тысячи поклонников, а после нее начался прямо взрывной всплеск популярности. Эсперанто — один из путей предотвращения новой бойни. Эсперанто должно стать рабочим языком Лиги Наций. Его следует изучать во всех школах планеты — и тогда сегодняшние дети завтра смогут говорить друг с другом напрямую, не замечая границ и не зная розни.

При этом 1920-е еще и время революций. В одних странах они недавно отгремели, в других вовсю клокотали, в третьих были на подходе. Идеи социальной справедливости, общественного обновления волновали множество людей во всем мире. А кому не интересно пообщаться с единомышленником из другой страны? Эсперанто давало такую возможность. В СССР к тому же на повестке дня оставался лозунг мировой революции. Международный язык считался одним из инструментов агитации за нее.

Эсперанто — язык «Интернационала». Запись на курсы международного языка, 1919 год

Ну а Белоруссия — западный рубеж СССР. Она первой принимала европейских гостей, ехавших поглазеть на первое в мире государство рабочих и крестьян, в том числе гостей-эсперантистов. Самых разных. Вот, например…

Я сказал: «Дзякуй»

Еще один колоритный гость Минска тех лет — японский писатель-эсперантист Удзяку Акита.

Удзяку Акита, 1928 год

Тут своя предыстория. Акита был близким другом Василия Ерошенко (1889–1952), человека воистину фантастического. Ослепший в четыре года, Ерошенко в юности изучил эсперанто и благодаря дружбе по переписке получил возможность учиться в школах для незрячих Англии и Японии. Со временем объездил весь свет, стал известным литератором, педагогом, музыкантом, знал более 20 языков, прожил жизнь, полную приключений. В общем, уникальная фигура. Акита и Ерошенко случайно встретились в Токио в 1914-м в тяжелейший для молодого японца момент, когда по своим причинам он собирался покончить с собой. Но будничное мужество Ерошенко настолько потрясло его, что Акита решил резко изменить жизнь и начать с того, с чего начинал новый знакомый, — с изучения эсперанто.

В Москву Удзяку Акита приехал на тот самый Конгресс друзей СССР. Хотя это, скорее, повод. Человек просто хотел увидеться со своим кумиром — Ерошенко, высланным как подозрительное лицо из Японии. Теперь он жил в России. Но левыми идеями японский гость тоже увлекался, посмотреть СССР хотел и приглашение минских эсперантистов принял с удовольствием. Пробыл у нас с 24 февраля по 1 марта 1928 г. Вел дневник, который сегодня переведен и опубликован.

В принципе, особых сенсаций там нет. Акита отмечает, что Минск красив и уютен, что здесь живут около 140 тысяч человек разных национальностей. Описывает встречи с белорусскими писателями, концерт народной музыки, посещение Института белорусской культуры, Еврейского театра, польской школы, сельской коммуны «Большевик». Плюс неформальное общение: в дневнике сплошь и рядом — «идем в гости», «банкет», «напился», «застолье», «предлагают выпить», «без конца предлагают выпить». Не раз упомянута прелесть минских девушек. Еще он удивлен популярностью у нас эсперанто: кружки в школах, пионеры-эсперантисты, студенты-эсперантисты, пожилые эсперантисты. Неужели и впрямь так было?

Забавная деталь. На обратном пути соседкой Акиты по купе оказалась очень красивая минчанка. Нет, ничего такого между ними не произошло, хотя красотой спутницы писатель явно впечатлился и подробно описывает. Утром в Москве, прощаясь, Удзяку в последний раз глянул на нее и… «Я сказал по-белорусски: «Дзякуй».

Видимо, хотел попрощаться на местном языке, но вместо «да пабачэння» употребил слово, которое в Минске усвоил сразу хотя бы потому, что оно звучанием напоминало его имя.

Знамя врага

В 1927 г. в Москве отмечалось 10-летие Великого Октября. В рамках торжеств проходил Конгресс друзей СССР. Пригласили на него и делегацию Международной ассоциации революционных эсперантистов — шведов и немцев. После пограничного Негорелого на пути гостей лежал Минск.

…На вокзале в их честь играл «Интернационал» и был выстроен почетный караул из курсантов Объединенной белорусской военной школы (ОБВШ) имени ЦИК БССР. Потом состоялась встреча с эсперантистами Минска и здешними журналистами. Следующий адрес — та самая ОБВШ. Там не ограничились беседой, гостям предложили поучаствовать в соревнованиях по стрельбе. Ведь немецкая часть делегации состояла из тех, кто был членом «Рот фронта» — Союза красных фронтовиков, силового звена германской компартии. Пусть покажут, чего стоят! Оказалось, что гости стреляют даже лучше хозяев (интересно, действительно так или наши подыграли?). От имени руководства ОБВШ их наградили грамотами и почетными значками школы.

Объединенная белорусская военная школа располагалась в здании нынешнего суворовского училища. В 1927-м здание школы выглядело так. О былых временах напоминают мемориальные доски

И тут произошло неожиданное. Делегацию возглавлял товарищ Отто Бесслер — директор эсперантистского пресс-бюро в Лейпциге и заодно командир тамошних ротфронтовцев. Видимо, расчувствовавшись, он вручил руководству ОБВШ ответный подарок. И какой! Это боевой трофей революционных эсперантистов — знамя отряда лейпцигских нацистов. На дворе, напомним, 1927 г. — время, когда в Германии нацисты и коммунисты выясняли отношения в постоянных уличных потасовках. Надо полагать, в одной из них красные круто навешали коричневым и отобрали какой-то штандарт. Скорее всего, Бесслер вез его в Москву, чтобы продемонстрировать на Конгрессе, но решил: раз минские товарищи нас так хорошо принимают — подарю им!

Интересно, куда этот флаг потом делся?

Опасный язык

В 1930-е у себя на родине Удзяку Акиту арестовали, он давал показания о пребывании в СССР. Потом работал в театре, где японские милитаристы — о, звери! — не разрешали ставить пьесы на политические темы. После войны стал коммунистом. Умер в 1962-м.

Заметим при этом, что люди, с которыми он встречался в Минске, в 1937-м вообще все пошли под нож. Началась эпоха большого террора: эсперантистов в СССР сажали и расстреливали сплошняком. Переписка с заграницей, знакомства с иностранцами — что еще нужно НКВД? Впрочем, Гитлер своих поклонников международного языка тоже не щадил.

Дальнейшие исторические события не описываем, обратимся сразу к нашему времени. Готовя этот текст, я наткнулся на интервью с видным деятелем современного эсперанто-движения. Его спросили: как эсперанто поживает сейчас, в эпоху Интернета и сплошного английского? Ответ был с улыбкой: «Сегодня наш язык широко популярен в узких кругах».

Наверное, так можно сказать про революционные идеи, которые в 1920-е шли с эсперанто рука об руку. Но здесь настаивать не будем, пусть каждый решает сам.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ