Трудности перевода

Евгений Олейник
Автор материала:
Евгений
Олейник

Как официальные документы могут противоречить правилам русского языка

Порой в своей работе сталкиваюсь с тем, что специалисты высочайшего класса в какой-то определенной области, к примеру, в сельском хозяйстве, очень сложно выражают свои мысли. Их речь несвязная и изобилует профессиональной терминологией, совершенно непонятной обывателю. В этом, собственно, ничего страшного нет, потому что нельзя быть лучшим во всем. Да и журналисты для того и существуют, чтобы получать информацию и в удобоваримой форме передавать ее людям. Проще говоря, переводить с официально-делового, научного языка или же языка чиновников на русский.

Для меня показатель журналистского мастерства, когда не самый речистый представитель власти, открывая свое интервью, полностью переписанное и исправленное корреспондентом, восхищенно думает: «Как же я умно говорю, а главное, ясно и понятно». Такое возможно лишь в том случае, если каждый качественно делает свою работу, не мешая другому. Согласитесь, когда журналист приходит к директору колхоза и учит его, как правильно растить картошку и составлять план по развитию предприятия, выглядит это, мягко говоря, странно. Но почему же сами руководители, а в особенности их заместители, зачастую считают просто жизненно необходимым поучить сотрудника редакции писательскому мастерству? По мнению таких самопровозглашенных редакторов, все должно быть четко в соответствии с документами. Вот только последние порой противоречат не только правилам русского языка, но и здравому смыслу. Приведу пару примеров.

Начнем с постановления Министерства сельского хозяйства и продовольствия Республики Беларусь от 12 декабря 2001 г. № 40. А точнее, его приложения, где перечислены потенциально опасные породы собак. У многих этот список вызывает откровенное недоумение. Потому что складывается впечатление, что, прежде чем его создавать, никто не консультировался с кинологами. К примеру, в нем есть такой зверь, как «капе-норсо», что это за монстр и где он обитает, никто не знает. И даже всемогущий Google не в силах такого найти. А все потому что в документе допущены грамматические ошибки. Под «капе-норсо», скорее всего, подразумевается порода кане-корсо.

Грамматические ошибки — не единственная беда этого перечня. Кинологи в один голос твердят, что наверняка список составлял человек, не имеющий никакого отношения к собаководству. Поскольку таких пород, как доберман Владека Рошины, овчарка Дауфмана и супердог, попросту не существует.

Схожая ситуация с инструкцией по новой форме сотрудников правоохранительных органов. Не знаю, кто ее готовил, но, по-видимому, человек, далекий не только от моды, но и вообще от одежды. Открываешь каталог, посвященный спецодежде правоохранителей. Видишь изображение майки поло с характерным для нее воротником, но подпись под фото гласит, что это джемпер. А согласно словарю Ожегова, джемпер — это вязаная фуфайка без воротника. Еще один предмет из каталога меня вообще ввел в ступор. На фото изображена кепка, но официальное ее название — летняя фуражка. Исходя из такой логики, шапку-ушанку, которую милиционеры носят в холодную пору года, нужно именовать не иначе как зимней фуражкой.

Казалось бы, мелочь. Но на прошлой неделе мы стояли с пресс-офицером над сверстанной газетной полосой, на которой были изображены эти предметы, и долго ломали голову над подписями к ним. Что делать? Пришлось бы противоречить либо официальному документу, либо здравому смыслу. В итоге решили написать так: летняя фуражка (кепка) и джемпер (майка поло).

К слову, такая же история и с формой военных. Кепка у них — летняя фуражка защитного цвета. Хотя фуражка зимней не бывает.

В заключение мне бы хотелось обратиться к творцам документов от самого нижнего до самого верхнего уровня лишь с одним вопросом. Может, стоит, прежде чем издавать постановление или новый закон, привлекать специалистов, чтобы потом не доказывать журналистам, что слон — это мышь, но только большая?

Самое читаемое

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Очень интересная статья, спасибо, Евгений

Комментарии закрыты