Тысячи раненых вынесли с поля боя в 1941–1945 годах санитары под командованием Петра Гринчука

С победного наступления под Москвой начал боевой путь молодой фельдшер Петр Федотович Гринчук и дошел не только до Берлина, но и дальше – до Эльбы.

Комсомольцы-добровольцы

В июне 1941 года он учился в Оренбурге на фельдшера, окончил первый курс. Но вместо летних каникул были занятия по ускоренной программе. До ноября 1941 года юноши и девушки совершенствовали познания в медицине, а заодно и военном деле. Учились оказывать первую помощь, подтягивали физическую подготовку – ведь предстояло выносить раненых с поля боя. Осваивали стрелковое оружие, метали гранаты, тренировались рыть окопы и траншеи. По окончании учебы в фельдшерскую школу прибыли представители военкомата.

– Вызвали и меня, – говорит Петр Федотович. – Капитан посмотрел личное дело, задал несколько вопросов и велел ждать совершеннолетия. Мне было 17 с половиной. Расстроился очень. Почти все мои однокурсники получили направления в действующую армию, а меня оставляют в тылу! Вышел из кабинета, и тут же подбежали с расспросами друзья. Успокаивали, подбадривали, а потом уговорили зайти еще раз, но уже с поддержкой одногруппников.

Капитан дал лист бумаги и ручку, сказал писать прошение о зачислении в армию добровольцем. Так я получил направление в 348-ю дивизию. С ней прошел всю войну командиром отделения санитаров-носильщиков.

Боевое крещение приняли под Москвой. Перешли в контрнаступление 5 декабря 1941 года и успешно прорвали немецкую оборону. Был взят Клин, километр за километром дивизия продвигалась вперед. В 1942-м бойцам довелось испытать на себе тяготы знаменитой Ржевской битвы, участвовать в попытке ликвидации Демянского котла. За годы сражений санитары под командованием Петра Гринчука вынесли с поля боя тысячи солдат. В марте 1943 года 348-ю дивизию сняли с передовой и отправили на Украину для комплектования. Затем была Курская битва, бои за плацдарм на реке Сож.

«Нашыя, гэта нашыя!»

Летом 1944 года гитлеровские войска потерпели сокрушительное поражение на белорусских землях. Операция «Багратион» стала для них полной неожиданностью. Дивизия, где служил Петр Федотович, прорвала две линии обороны противника и вышла к его артиллерийским позициям. Дальше наступление продолжалось без особого сопротивления.

– В конце июня 1944-го мы вышли к Березине около Бобруйска, – говорит Петр Гринчук. – Надо было с ходу взять мост через реку. Но оказалось, что он уже взорван. Командир принял решение, что переправляться на другой берег начнем с наступлением темноты. Но тут по рядам бойцов пронеслась весть-молния: начальство! Для солдата прибытие командующего было плохой приметой: жди потерь в наступлении. Высокому начальству неважно, сколько солдат сложат головы, лишь бы показать всем, что бойцы могут выполнить любой приказ. К нам приехало много полковников, а также генерал-лейтенант Горбатов. Он посмотрел на реку и отдал приказ о ее немедленном форсировании.

Стали готовиться к худшему – идти на штурм высокого укрепленного берега при свете солнца! Многие не выживут. Потянули плоты и лодки. С того берега послышались пулеметные очереди и ружейные залпы. Но очень мало. В тот же миг по немцам ударили наши «катюши». Противоположный берег накрыли всполохи разрывов – стрельба практически прекратилась. Переправились без серьезных потерь. Ранило лишь двоих, я их перевязал. Позже меня представили к награде.

Бойцы переправились через Березину и поднялись на берег. Перед ними предстала ужасная картина: километры траншей в полный рост, пулеметные и артиллерийские гнезда, доты, блиндажи в три-пять накатов, колючая проволока. Если бы в них были немцы, то переправа бы не увенчалась успехом. На каждой огневой точке была таблица расстояний до ближайших ориентиров, река видна как на ладони. Простреливался каждый метр.

Снарядили разведотряды. В один из них попросился Петр Федотович: мол, врач должен быть рядом на всякий случай. Они прошли вдоль реки несколько километров до ближайшей деревни.

– Спросили у местного жителя, не видел ли он немцев? – продолжает ветеран. – Тот лишь покачал головой в ответ. Решили пройти вперед еще немного. Видим, через реку плывет плот, а на нем противотанковая пушка и немцы. Автоматчики залегли, прицелились и открыли огонь. На плоту заметались, стали прыгать в воду. Пушка наклонилась и уперлась дулом в дно, подмяв плот под себя. И тут с другого берега начали стрелять. Мы даже не сразу сообразили, в чем дело. Ведь недавно сами с того берега переправлялись! Глянули, а там танки, машины, артиллерия. Несколько тысяч немецких солдат. Гитлеровцы только навели понтонную переправу и стали перевозить пушки, как мы к ней вышли. Тут же передали сообщение командующему.

Через час от вражеской переправы ничего не осталось. На славу поработали наши штурмовики. Вскоре подошли и пехота с танками. Многие немецкие солдаты сдались в плен. После допроса стало ясно, что угадал генерал с переправой. Эти войска как раз шли на позиции, которые мы взяли час назад. Должны были к вечеру на них закрепиться. Мы их опередили.

2 июля взяли Червень. И тут же поступил приказ идти на Минск. Вечером 3 июля вступили в пределы столицы. Запомнился такой случай. Вышли к тому месту, где теперь главпочтамт. Среди руин стояли небольшие деревянные ларьки. Вдруг видим, что в их тени кто-то крадется. Вскинули ружья и давай кричать на русском и немецком: «Стой, стрелять будем!» Тени замерли на какое-то мгновение, и вдруг раздался радостный голос: «Нашыя, гэта нашыя!» Из-за ларьков вышли мужчины, стали жать руки, женщины бросились к бойцам на шею, стали целовать. Плакали и благодарили. Они с утра слышали стрельбу и боялись выйти, лишь к вечеру собрались с духом. А тут не оккупанты, а свои.

Командир в тот день обещал отдых в Лошице… Но не судьба. Наш путь лежал дальше на Запад.

ветеран гринчук_Колесников DSC_4620

По 200 победных

Петр Федотович прошел Польшу, Восточную Пруссию, сражался под Кенигсбергом, а затем в Германии.

– Наша часть сдерживала рвущиеся с севера к Берлину гитлеровские пополнения, – говорит ветеран. – В саму столицу Германии мы вошли лишь 1 мая, да и то на пару часов. Поступил приказ продвигаться дальше, к Эльбе. Было ясно, что войне конец, но немцы дрались, как звери. Постоянно контратаковали наши части. Сражались за каждый километр пути. Лишь когда мы вышли к Эльбе, стало ясно, почему: немцы из последних сил защищали уцелевшую переправу, по которой отступали, предпочитая сдаться американцам.

Тут же поступил приказ отойти от реки и с союзниками в контакт не вступать. Советские бойцы были в истрепанной форме, многие перевязаны, чумазые. Командование решило не показывать их американцам и прогадало. Взамен передовых частей прислали одетых с иголочки пограничников. Американцы фотографировались с ними и потом смеялись, мол, посмотрите, тут видно, кто фрицев разбил: мы в форме, прошедшей крещение огнем, а русские в новенькой, даже пороху не понюхали.

8 мая 1945 года Петр Федотович с бойцами прочесывал окрестные леса. Искали тех, кто прошлой ночью напал на банно-прачечный комплекс. Где-то в середине дня они вышли из леса к дороге. По ней скакал всадник, от которого они и узнали, что немцы сдались, война закончилась.

– Это только в кино солдаты начинают стрелять в небо, прыгать, кричать и радоваться, – говорит Петр Гринчук. – Нас в тот миг эта новость просто повергла в шок: «Как же так… А как нам быть? Что будет дальше?» Мы ведь только войной и жили, успели забыть, что такое мир.

Утром 9 мая объявили сбор. Мы все построились на плацу, и командир зачитал строки из сводки о подписании акта о безоговорочной капитуляции Германии. Тогда грянуло мощное «ура». Нас отправили в баню, а потом каждому выдали по 200 граммов за Победу.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ