«В детстве хотел стать летчиком». Автор скульптуры коровы на Комаровке — о новых проектах и личном печатном станке

Известный белорусский скульптор Николай Байрачный стал автором проекта памятника легендарному французу Шарлю де Голлю, который решено установить в Щучине. С автором оригинального проекта пообщался корреспондент агентства «Минск-Новости».

Николай БайрачныйНе всем известно, но установлено доподлинно, что во время Первой мировой войны Шарль де Голль недолго жил в этом городке на Гродненщине. Именно в Щучине с июля по сентябрь 1916 года будущий генерал, первый президент Пятой Французской республики, находился в немецком лагере для военнопленных.

Мечта из бронзы

Неудивительно, что минувшим летом с целью развития города как туристического центра и популяризации историко-культурного наследия Щучинский райисполком утвердил решение «О создании и установке памятника Шарлю де Голлю». В конкурсе приняли участие 12 авторов. Лучшей признали композицию Н. Байрачного.

Бронзовая фигура офицера 33-го полка французской армии, в котором состоял де Голль, стоит на видном месте у входа в мастерскую мэтра. Худощавый молоденький капитан в наброшенной на плечи шинели выглядит несломленным, гордым, непреклонным и наверняка мечтающим вернуться на родину и продолжить борьбу с захватчиками. Неподалеку на стене — планшет с изображением архитектурного комплекса с памятником и литературной частью, который планируется установить в Щучине.

 

Сам мастер доводил до совершенства ослепительно-белый портрет красавицы Франциски Урсулы Радзивилл. Тот самый, который довольно давно здесь же, в мастерской, лепил из пластилина, а позже перевел в гипс. Опасаясь выглядеть бестактным, спрашиваю осторожно:

— Дама получилась действительно неземной красоты, глаза у нее лучатся. И всё же так долго заниматься одним бюстом не надоедает?

— Нет. Хотел бы еще сделать портрет ее супруга гетмана Михала Казимира по прозвищу Рыбонька. Думаю, они могут украсить Несвижский замок. Кстати, когда их представили друг другу, 20-летняя невеста не сразу понравилась ясновельможному пану. Но, познакомившись с ней поближе, он влюбился в умную и прекрасно образованную красавицу. Мне хочется, чтобы мой портрет вызывал такие же эмоции. А вообще, вы знаете, какие два самых радостных момента для художника?

— Какие?

— Сначала ищешь образ, который постепенно формируется в твоем воображении и становится почти осязаемым, лепишь его из пластилина. Потом работаешь над воплощением своей идеи. И вот наступает время, когда модель отлита в металле. Но это еще не финиш, какие-то детали нужно шлифовать, дорабатывать, чтобы добиться полной материализации своей мечты. И только когда исправишь все огрехи отливки, тихо гордишься собой.

Соперничать с Челлини

— На выставке ваших с Юрием Гудиновичем кабинетных композиций в октябре минувшего года демонстрировались доспехи, оружие, практически ювелирные вещицы вроде «Ужаса, летящего в ночи», «Принца Ля Гуша». Какова их судьба?

— Стоят дома, любуемся вместе с домочадцами и гостями. Покупателей пока не нашлось. Изготовление таких вещей — дело весьма затратное, и в наше время нужно быть очень большим ценителем искусства и человеком со средствами, чтобы позволить себе что-то подобное приобрести.

— Скульптуры, керамика, гравюры, художественно украшенные изделия, иллюстрирование книг, мультфильмы… Есть еще что-то, чем пока не владеете?

— Я не умею на велосипеде ездить и, скорее всего, уже не сяду на него (улыбается). Шучу, конечно. Постоянно хочется учиться чему-то новому и малознакомому. А вот керамикой мне давно неинтересно заниматься. Всё, что хотел в этом жанре сделать, уже сделал. Иллюстрировать книги тоже не стану, есть лучше меня художники.

— Трудно представить, что кто-то лучше вас изобразит Тома Сойера, Пеппи Длинныйчулок, героев сказок Джанни Родари или героев «Мертвых душ»…

— Представьте себе, есть такие художники. Валерий Слаук просто гений. Павел Татарников тоже великолепный, потрясающий. Вот этими двумя мастерами мирового уровня Беларусь вправе гордиться.

— При сравнении какими критериями руководствуетесь?

— Я умею неплохо рисовать, а они делают книги. Это разные вещи. Мне когда-то нравилось заниматься медальерным искусством. Однажды в Питере пошел в академию художеств и купил по случаю отливки медальоны Федора Толстого. Те самые, знаменитые, посвященные войне 1812 года, русско-турецкой войне.

После этого сказал себе: всё, свободен! И больше их не делал, хотя до того ничего не боялся, поскольку получалось у меня, как мне казалось, ловко.

— Творения Микеланджело вообще считаются шедеврами. Но это же не повод бросать любимое дело?

— Я такими мерками себя не меряю, чтобы соперничать с Микеланджело. Может быть, если набраться смелости, с Челлини (улыбается).

Не в куклы играть

— Ваш печатный станок жив еще?

— Да. Вон стоит, заваленный всякой всячиной, никак не разберу. Кстати, хотите, я покажу первую книжку с моими офортами? Нашлись оттиски. Я думал, все разбазарил, а они сохранились. Вот, например, иллюстрации к «Мертвым душам», в 1978 году делал.

— Ага, это Коробочка, Собакевич, Чичиков, Манилов… Шикарные персонажи! Вы же еще и мультипликацией успели позаниматься?

— Было дело. В юности даже хотел стать художником-мультипликатором. Поехал поступать во ВГИК, однако меня не приняли. Вернувшись в Минск, поступил в Белорусский государственный театрально-художественный институт, занялся керамикой.

Но в постановке шести или семи мультфильмов на «Беларусьфильме» все-таки участвовал. Компенсировал всё, что хотел сделать. А потом стало неинтересно.

— Вас, мне кажется, не отнесешь к поклонникам монументальных форм?

— Нет. У меня вещи камерные, небольшие.

— И памятники чудесные, причем каждый по-своему: Янковский-старший на Восточном кладбище, корова-кормилица на Комаровке. А в Большом театре Беларуси каждый раз любуюсь вашими с женой авторскими куклами.

— Четыре куклы нашего авторства и две мои пушки можно увидеть и в Несвижском замке.

— Жена тоже художница?

— Елена — член Союза архитекторов. И член союза бабушек. Но лучше всего у нее получается готовить, она делает это фантастически. И результаты налицо (улыбается, показывая на себя).

— Вот здесь, по-моему, раньше стояли изящные статуэтки ваших дочек и внучек…

— Им и розданы. Надеюсь, что их не снесут на чердак!

— Когда вы приходите в мастерскую?

— Не раньше 11. Сажусь и сначала читаю новости. Возраст пикейных жилетов, он же не отменялся. Потом работаю и ухожу часов в 7–8 вечера.

Придя домой, читаю вечерние новости. Затем часа два играю в World of Warplanes, дошел уже до 9-го уровня. Я ведь в детстве хотел стать летчиком. Вот к этому возрасту наконец и стал…

Выражаем благодарность за помощь в подготовке материала Белорусскому союзу художников.

Фото автора

Смотрите также:

Подписаться

Подписывайтесь на канал MINSKNEWS в YouTube
Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ