В такой же день 1914 года Минск на две минуты погрузился во тьму

В 1914 году 21 августа заграничные астрономы в имении под Минском наблюдали за полным солнечным затмением, сообщает корреспондент агентства «Минск-Новости».

Полное солнечное затмение в Европейской части Российской Империи 1914-го астрономы ждали с нетерпением. Ночь среди бела дня должна была пройти по Скандинавскому полуострову, затем через Ригу, Минск, Киев, Одессу, восточную часть Крыма, и дальше через Турцию, Ирак и Иран. Максимальной ширины в 170 километров она должна была достичь как раз у центра Северо-Западного края. Заранее посчитали, что Минск должен был погрузиться в темноту на 2 минуты 14 секунд.

Ради этих двух минут и возможности наблюдать «солнечную корону» ученые со всего мира планировали приехать в Россию. Главная физическая обсерватория провела колоссальную работу, изучив облачность в августе над территориями, попадающими в полосу полного затмения. Оказалось, что самое безоблачное небо, а значит, и шансы на удачное исследование, дают Феодосия и Крымский полуостров. Хорошие условия для наблюдения могут быть под Киевом и в Риге. Туда и были снаряжены три русские экспедиции. Вместе с ними отравились изучать коронарное сияние и зарубежные астрономы.

Объединенный постоянный комитет по затмениям решил, что одна из английских экспедиций должна оказаться в Минске. «Большом городе, расположенном очень близко к прогнозируемой линии полного затмения, и примерно на полпути между Ригой и Киевом», написали в отчете в 1915 году английские астрономы.

Всего же в Россию поехали три научные экспедиции. Центральная и самая многочисленная из научных групп английских астрономов направилась под Киев, вторая группа — в Феодосию. В губернский Минск командировали всего двух ученых.

Чарльз Рандл Дэвидсон
Сэр Гарольд Джонс
Патрик Хепберн

Ими стали сотрудники Королевской обсерватории в Гринвиче Гарольд Спенсер Джонс и Чарльз Рандл Дэвидсон. Им в помощь вызвался волонтер астроном-любитель Патрик Хенри Хепберн.

Российское правительство предоставило им все средства для быстрого перевоза инструментов из Петербурга в Минск и обратно. В июле-августе 1914 года это была привилегия особого значения. Из-за начавшейся Первой мировой войны никакие сторонние грузы железнодорожниками не принимались. «Мы покинули Лондон 17 июля и приехали в Петербург. Линейный пароход Император Николай II доставил туда приборы. В Минск прибыли 30 июля. Было некоторое опасение, что вспыхнувшая война задержит прибытие багажа, но, к счастью, он прибыл через несколько дней. После затмения мы выехали из Минска в Петроград 26 августа, оттуда в сентябре отправились в Англию. Обратный путь пролегал через Финляндию, Швецию и Норвегию в Ньюкасл.

Мы в значительной степени обязаны Мистеру Амафтунскому, начальнику управления правительства в Минске, за принятия всех мер для надлежащего наблюдения на станции под Минском, и за большую помощь, оказанную во время нашего пребывания там, как в официальном, так и в неофициальном качестве; доктору и мадам Кодис и их невестке мадам Крыжановской за использование их дома и сада в качестве наблюдательной станции, оказавших много помощи и обеспечивших комфорт наблюдателей, и за помощь в день затмения. А также господам Бородину, Новицкому и Шимановскому за помощь в выполнении нашей программы наблюдений», писали в отчете об экспедиции Гарольд Спенсер Джонс и Чарльз Рандл Дэвидсон в Monthly Notices of the Royal Astronomical Society.

Наблюдательный пункт был оборудован недалеко от Минска. Место для сооружения поста и установки инструментов выбрал действительный статский советник, управляющий контрольной палаты государственного контроля по Минской губернии Александр Константинович Амафтунский. Именно он подсказал, что прекрасно подойдет для наблюдения сад загородного имения доктора Кодиса, главного хирурга городской больницы. И не ошибся: имение располагалось на вершине небольшого холма. «Поэтому у нас была возможность проводить наблюдения в любом направлении. Участок находился в 3 милях к северу от Минска, а прогнозируемая центральная линия затмения проходила в 1 ¼ милях к северо-востоку от города», вспоминали англичане.

Сам же Теодор Куодис, или Федор Казимирович Кодис (1861–1917) с радостью согласился с предложением помочь ученым. Ему пришлось взять незапланированный недельный отпуск. Ведь трудиться в имении нужно было в поте лица. Можно сказать, что там все жили «по военному времени». У ученых были в запасе всего две минуты во время полного солнечного затмения (тотальности), чтобы успеть сделать все необходимые замеры, наблюдения и фотографии. Поэтому каждому участнику экспедиции доверили по заданию.

Гарольд Спенсер Джонс должен был запечатлеть солнечную корону с помощью коронографа Томпсона. Чарльз Рандл Дэвидсон и Патрик Хенри Хепберн также делали снимки. Основным фотографом назначили Дэвидсона, а Хэпберну поручили менять в аппарате пластины.

Леону Шимановскому достался астрографический триплет — призматическая камера. Перед преподавателем математики, физики и космографии из Слуцкой гимназии стояла задача снять корону через зеленый фильтр. Вторая призматическая камера с зеленым фильтром досталась Александру Бородину.

Гласному Земского дворянского Собрания Бобруйского уезда Леону Новицкому доверили замер температуры во время тотальности. Доктор Кодис с супругой были назначены хронометристом и наблюдателем.

Несколько дней подряд ровно в 14:20 они занимали места у оборудования и отрабатывали свои действия.

21 августа 1914 года в имении доктора Кодиса шли последние приготовления к небесному представлению. Еще раз было перепроверено оборудование, проигран порядок действий во время тотальности. И вот диск луны коснулся солнца. Ученые наблюдали, как солнце постепенно становится серпом. Тревогу вызывали все прибывающие облака. К обеду они закрывали уже седьмую часть неба. Казалось, что все долгие тренировки прошли впустую. Небо потемнело, луна практически скрыла звезду. И тут все бросились к инструментам — полное солнечное затмение оказалось в разрыве облаков. Go! — скомандовал Гарольд Спенсер Джонс и доктор Кодис начал отсчет. Две минуты пролетели как пара секунд. Луна стала отступать, и из-за нее пробился первый луч светила. Облака тут же набросились на него с удвоенной силой, делая всякие дальнейшие замеры бессмысленными. Ученые вздохнули с облегчением и стали подводить итоги работы.

Удалось произвести фотосъемку на все аппараты. Необходимые наблюдения и записи сделаны. Правда, не обошлось без промашек. Амафтунский наблюдал затмение из Минска. Он намеревался запечатлеть солнечную корону с помощью своего телескопа, но объект наблюдения был надежно скрыт облаком на все время тотальности.

Озадачило наблюдателей изменение окружающего пространства. В самом начале полного затмения резко поднялся сильный ветер, который практически моментально стих, когда на землю упала тень луны. Поразила всех и наступившая вокруг полная тишина: не было слышно ни птиц, ни зверей, ни насекомых. Не удалось увидеть и теневые полосы. Доктор Кодис помимо хронометража желал сделать спектральные наблюдения. Но, пораженный небесным зрелищем, забыл воспользоваться припасенным спектрометром. Как отмечали участники экспедиции, полной тьмы не было. Все кругом было видно, как обычной ночью. На небосклоне ярко сияли Венера и Меркурий.

Сильного температурного перепада не зафиксировали. В тени луны оказалось холоднее всего на пару градусов, чем перед затмением. В тот день 1914 года в Минске столбик термометра не поднимался выше 14 градусов тепла.

Вскоре английские астрономы вернулись на родину и подготовили отчет об экспедиции. Его опубликовали в январе 1915 года. Широкой публике было не до уникального небесного явления — в разгаре была Первая мировая война и все вокруг говорили только о событиях на ее фронтах.

Самое читаемое