В УЧИТЕЛЬСКОЙ. Преподаватель физики Александр Седяко: «Без эксперимента нет урока»

Преподаватель физики рассказал корреспонденту агентства «Минск-Новости» о том, как объяснял точную науку африканским детям и почему на уроках необходимо устраивать эксперименты.

Александр Седяко — учитель-методист средней школы № 30. Преподает физику. Авторское открытое занятие на конкурсе профессионального мастерства «Академия урока — 2019» принесла наставнику абсолютную победу. Александр Геннадьевич считает: физика — не сухая наука. Да, на уроке мы не видим и 90 % того, что изучаем. Но ведь есть эксперимент!

Опытным путем

— Вы занимаетесь с учениками научно-исследовательской работой. Поощряете, когда дети пишут проекты на белорусском языке.

— Главная задача школы — сформировать гражданина и патриота, а не научить физике и математике. Когда только начинал работать, кабинет физики был прекрасно оборудован демонстрационным материалом. Экспериментальную часть учебной программы выполняли без проблем. В 1990-е возникли сложности: лабораторное оборудование износилось, а новое не закупали. Объяснять точную науку приходилось на пальцах, что абсолютно неправильно.

В физике, чтобы изучить природное явление, нужно сначала его увидеть. Иначе, как бы детально и понятно не излагал учитель тему, у учеников не возникнет ассоциаций с жизнью. Моя принципиальная позиция: без эксперимента урок физики неполноценен. Пусть это будет простой опыт, например достаешь из кармана трубочки и свистишь. Почему одна звучит высоким тоном, другая — низким? А как объяснить тему радиоволн, которых мы не видим? Начинаем с простого: подвешиваем груз на ниточке и, наблюдая за движением этого маятника, изучаем, что такое колебания. Плавно переходим к пониманию электромагнитных колебаний.

— В лаборантской заметила любопытный самодельный прибор из пластиковой бутыли. Тоже для опытов?

— Это элемент очередной научно-исследовательской работы. Ребята, которые участвуют в конференциях, великого открытия не сделают. Но могут, например, разобраться, как работает гальванический элемент — простая батарейка. Какие лучше — солевые или щелочные? От чего зависит срок их службы? Или как будущему хозяину разобраться с лампами накаливания, а также со светодиодными, люминесцентными. Изучаем принцип их работы, проводим качественные измерения, используя школьную цифровую лабораторию «Архимед». Дети делают много открытий! Например, можем проверить опытным путем, правильно ли указывают на упаковках мощность, световую силу лампы. Часто оказывается, что нас обманывают: эти данные не совпадают с реальными. Цель нашей работы — развитие ученика: он мыслит, экспериментирует.

— Важнее, чтобы ребенок получал практические навыки или готовился к централизованному тестированию?

— Для ЦТ надо набивать руку в решении задач. Однако и научно-исследовательская работа помогает успешно сдать тест. К чести авторов задач ЦТ надо сказать: абитуриент, который плохо разбирается в предмете и просто натаскан примерами из сборников, не поймет формулировки задания.

— Довольны ли, как сегодня оборудован ваш кабинет физики?

— В нем много полезных вещей. Незаменима цифровая лаборатория с проектором и мультибордом. Например, дети наблюдают, как тележка катится по столу. Цифровой датчик определяет ее координаты, скорость и выдает на электронном экране готовый график движения. Ученики видят физическое явление и одновременно его математическую интерпретацию. Несмотря на то что кабинет оснащен новым оборудованием, его перечень я бы пересмотрел: много лишних вещей, которые годами пылятся на полке.

— Какие именно?

— Скажем, до недавнего времени проводили с ребятами лабораторные работы с калориметром: измеряли КПД нагревательного элемента. Сегодня учебная программа изменилась. Медные калориметры, цифровые термометры — оборудование дорогостоящее, но его не используют.

Африканские страсти

— Мне вас представили как учителя физики, прекрасно владеющего двумя иностранными языками. Зачем они преподавателю точных наук?

— Учил как раз для того, чтобы преподавать физику. В советское время многих наставников отправляли работать в Африку. Мне, 30-летнему, предстояла поездка в Конго, поэтому в Москве по ускоренным методикам за год освоил французский. Но меня отправили в Танзанию, где разговаривал с детьми на английском. Двумя иностранными владею свободно.

— Что делал советский учитель в Африке?

— В конце 1980-х — начале 1990-х врачи, инженеры, аграрии и педагоги выезжали туда по программе ООН для оказания помощи развивающимся странам. В Танзании образовалась небольшая советская колония. Нам даже платили зарплату в иностранной валюте.

— А как наставники относились к африканской стажировке?

— Это была редкая и счастливая возможность. Во-первых, в материальном плане: за иностранную валюту можно было приобрести дефицитные товары в советских магазинах сети «Березка». Там обслуживали исключительно приезжих из других стран и загранработников. Я же купить ничего не успел: вернулся из Танзании в 1991-м, когда СССР распался. «Березку» закрыли. Во-вторых, такие поездки обогащали наш опыт. Мы понятия не имели, как живут другие народы. Изучали обычаи, менталитет населения загадочной страны, общаясь с африканскими детьми и их родителями. Бок о бок с нами работали канадцы, американцы. Я там впервые в 33 года прочитал Библию, правда, на английском.

— Потребность души?

— Скорее, для общечеловеческого развития. Прочитав, удивился: многое знал. На библейских заповедях, оказывается, воспитывали родители и бабушка, сам того не подозревал. Бабушка не раз говорила: «Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе».

— Банальный вопрос: с львами-тиграми встречались в дикой природе?

— В большинстве африканских стран есть охраняемые заповедники. Охота на животных запрещена. Нанимали вездеход, проводника и отправлялись на сафари, где встречали хищников. Львы не агрессивны, спокойны. Завидев машину, могли даже голову не поднять. Однако очень близко подъезжать все же не решались.

— Как вас изменила Африка?

— Там совсем другие дети. Поехал туда, имея за плечами 8-летний педагогический стаж. Свято верил: все ученики списывают, на переменках дурачатся. Думал, это нормально, пока не увидел другую картину. Школы Танзании были бедно оснащены, не хватало мебели. Ребята составляли парты в ряд, брали две чурки и доску, которая служила лавкой. Бывало, на контрольной 10-12 учеников сидели вплотную, прижавшись друг к дружке. В таких условиях видно, что в тетрадке у соседа. Но у школьников не было желания списать, что не могло не удивлять. Когда звенел звонок с урока, ученики не вскакивали и не выбегали с криками из класса. В Танзании ценность знаний была очень велика. Мои воспитанники это понимали. Я оканчивал советскую школу, преподавал в ней и никогда не видел рядом с нами больных детей — тех, кто имел психофизические особенности в развитии. Они учились в спецшколах. А в Африке — вместе со здоровыми. Никто не становился объектом насмешек и издевательств. Получалось, мы помогали развиваться стране, в которой менталитет населения был здоровее нашего.

Фото Тамары Хамицевич

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ