О чем писала газета «Вечерний Минск» в конце 1960-х в предновогодние дни
Ленин на праздничном балу, ночные магазины в волшебную ночь… О чем писала «Вечерка» в конце 1960-х в предновогодние дни, выяснил корреспондент газеты «Вечерний Минск».
Интерактив по-советски
Сегодня новогодние праздники стали частью маркетинговой стратегии. Тематические украшения в торговых центрах развешивают за месяц до 31 декабря. Что ни говори, а потребители в эти дни раскошеливаются на подарки, продукты. И каждый производитель с помощью рекламы стремится направить их в сторону именно своего товара. В СССР в 1960–1970-х по 15 декабря ни в прессе, ни в магазинах ничто не напоминало о предстоящих новогодних гуляньях.
В последнюю декаду месяца на страницах «Вечерки» начинали публиковать рекламные блоки, где ГУМ, ЦУМ, «Белювелирторг» и в целом «Минпромторг» предлагали приобрести по-новогоднему упакованные галантерейные товары, сувениры, парфюмерию. Пищеторг каждого района рекламировал удобство предварительного заказа на продукты и предлагал список адресов магазинов, где можно было воспользоваться этой услугой. Следует пояснить: речь шла не о заказе с быстрой доставкой, а о возможности заполучить товар, который не всегда имелся на прилавке. В магазинах не было, к примеру, всех сортов мяса. Оно появлялось, но через несколько часов продукт разбирали. Хорошо, если по дороге с работы вы увидели, что в гастрономе выбросили на прилавок свинину. Но в новогоднюю ночь хотелось запечь в духовке говядину. Тогда вам прямиком в стол заказов, оформив который, можно, если повезет, через несколько дней забрать заветный кусок мяса. Заказывали и другие товары к новогоднему столу: сухую колбасу, консервированный зеленый горошек для оливье, торт, мандарины. Ассортимент на прилавках был скудным. Существовали, конечно, и рынки, но не каждый мог себе позволить покупать еду втридорога. Если взять советского гражданина и на мгновение перенести его в современный торговый центр, то он бы потерял сознание от увиденного изобилия.
Широко был распространен опыт реализации новогодних продуктовых наборов через буфеты организаций и предприятий. Также профкомы закупали в леспромхозах елки, привозили грузовиками на территории заводов, во дворы НИИ, где работники могли их приобрести. Елочные базары тоже работали. Ведь мода на искусственные деревца еще не пришла, к тому же они были дефицитом. Делали их из грубого несгибаемого пластика.
«Вечерка» всегда старалась оставаться интерактивной (хоть и не знали тогда такого слова) и актуальной для горожан. Например, из номера 1968 года от 31 января можно было узнать, что в новогоднюю ночь прогнозируется всего 3 градуса мороза. Автор заметки обратил внимание, что столько же было 100 лет назад, в 1868-м. А самые холодные новогодние ночи зафиксировали с наступлением 1923 и 1941 годов.
Кстати, даже в праздничных номерах публиковали адресные ответы на письма читателей. Жителей дома № 48 на улице Опанского (сегодня Кальварийская) информировали, что на холодильное оборудование в соседнем гастрономе, мешавшее им спать, поставлена шумоизоляция. А проживающим в Чижовке в ответ на запрос сообщали, что троллейбусные линии в их районе начнут действовать в 1970 году.
В этом же последнем номере 1968-го писали, что в ночь с 31 декабря на 1 января в каждом районе будут работать по два продовольственных магазина, и сообщали их адреса. Также предупреждали, что в новогоднюю ночь городской транспорт начнет ходить по воскресному расписанию, с 3 часов.
Качали Крупскую
Все предпраздничные номера «Вечерки» 1968 года заполнены хроникой торжественного заседания ЦК КПБ по случаю 50-летия Коммунистической партии Белоруссии и образования республики. Присутствовал и выступил с речью сам Леонид Брежнев. 29 декабря в Минске прошли по этому случаю военный парад и демонстрация трудящихся.
В связи с юбилеем партии, совпавшим с новогодним праздником, в «Вечернем Минске» пытались синтезировать темы. В одном из материалов даже объединили Новый год и Ленина! Игорь Тверской писал, что вскоре после Октябрьской революции в Петрограде встречали новый, 1918 год с глубокой верой в светлое будущее. Автор с презрением констатировал, что еще недавно в Белом зале Михайловского артиллерийского училища устраивали балы и юнкера — сынки дворян и фабрикантов кружились в танце с воспитанницами пансионов. А сейчас сюда пришли участники героического подполья. В полночь в дверях появились Ленин и Крупская. Литейщик Илья Гордиенко пронзительным голосом крикнул: «Ленин!» Четверо молодых парней ухватились за ножки стула, на который сел Владимир Ильич, подняли вверх и под крики «Ура!» начали его качать. Такой эквилибристики застрельщик революции не ожидал. Другие подхватили Надежду Константиновну, тоже ее подбрасывали и качали под революционные песни, которые она так любила. Что при этом выкрикивала женщина, в статье не цитировали.
Потом заиграла танцевальная музыка. 17-летняя работница Валентина Чуракова взяла Ильича за руку и хотела увлечь за собой, чтобы сплясать мазурку. Но вождь, заметив острый взгляд Надежды Константиновны, сказал, что танцевать не умеет. Зато матрос Тарас Швайка сплясал «Яблочко» с выходом из-за камина.
Это все?

В конце 1960-х в Минске самым крупным не только спортивным, но и культурным центром был Дворец спорта на Парковой магистрали (ныне проспект Победителей). Кроме соревнований там устраивали кинопремьеры и фестивали. С 20 декабря по 10 января проходили новогодние театрализованные представления для детей с массовыми играми, танцами, просмотром представления балета на льду.
В 1968 году в парке имени Челюскинцев сдали под ключ танцевальный зал — альтернативу ранее существовавшей открытой площадке. Его сразу прозвали «досками», имея в виду дощатый пол. По аналогии танцпол в ДК профсоюзов называли «паркетом». Самой криминальной танцплощадкой были «корчи» в парке имени 50-летия Великого Октября. Из земли там торчали корни старых деревьев. Танцевали и в Доме офицеров. Как описывали журналисты, именно в кассы этих очагов культуры выстраивались самые большие очереди за билетами на новогодние танцевальные вечера. Ну и, разумеется, дамы стояли в огромных очередях для записи на 31 декабря в парикмахерскую, чтобы сделать себе прическу «Бабетта», в народной интерпретации «Улей».
Многое с тех пор стало иным, неизменно только одно. Главное в праздновании Нового года — не сама волшебная ночь, а приготовления к ней, ожидания, хлопоты, покупка подарков, предвкушение чуда, живущее в каждом с детских лет. В общем, несколько недель суеты. А потом в полночь бьют куранты. И ближе к часу ночи сам задаешь себе вопрос: «Как? Это все?»
Еще материалы рубрики:
Первая линия должна была связать пл. Ленина с Зеленым Лугом. Из истории Минской подземки
О чем писала главная столичная газета «Вечерний Минск» полвека назад





































