Вера Кавалерова. Мечтала о роли Бабы Яги и до 58 лет играла 5-летнюю девочку

За что Вера Кавалерова любит юную публику, как удается ей оставаться интересной разным поколениям детей и почему роль жены осталась для нее неосвоенной в жизни — об этом и о многом другом заслуженная артистка Беларуси рассказала в беседе с корреспондентом агентства «Минск-Новости».

Рожденная для сцены

— Вера Ильинична, когда вы впервые почувствовали себя актрисой?

— Очень рано. Помню, как старшая сестра, Оля, зазывала в нашу комнату в коммуналке соседей и своих друзей. Я разыгрывала перед ними представления, читала стихи, пела, танцевала и всегда имела успех. Моими звездными ролями были две: коня Орлика и пса Джульбарса.

Когда на Белорусском телевидении открылась детская студия-театр, я выдержала серьезный конкурс и была принята туда. Создавалась эта студия, чтобы задействовать мальчишек и девчонок в телепередачах и растить актерские кадры. Ее руководитель Клавдия Акимовна Казакова занималась с нами по программе института. Фактически именно она и подготовила меня к профессии.

— Вы первая актриса в своей семье?

— Первая и пока единственная. Мой отец Илья Никифорович был кадровым военным, майором. Мама Анастасия Ивановна работала портнихой, замечательно шила. Еще она очень хорошо пела. Интересная семейная деталь: маме, русской по национальности, после брака с отцом-удмуртом не пришлось менять фамилию: оба были Смирновы. Мама не хотела, чтобы я шла по ее стопам. Однажды еще совсем маленькой я на машинке прошила насквозь палец и даже не заплакала. Она очень расстроилась. А вот когда впервые увидела меня в студийном спектакле «Сестричка», у нее на глазах заблестели слезы счастья. К сожалению, мамочки не стало, когда мне не было и 12 лет. Вскоре появилась мачеха… С тех пор моей опорой в жизни стала старшая сестра.

— Нередко бывает, что дети-актеры, познавшие раннюю славу, вырастают и их профессиональная судьба складывается трагично. Ваш муж Александр Кавалеров, сыгравший роль хулигана Мамочки в фильме «Республика ШКИД» и ставший известным на весь Советский Союз, яркий тому пример.

— Огонь и воду проходят многие, а вот испытание медными трубами — единицы. Рядом с талантливым ребенком обязательно должен идти взрослый, который не даст головушке закружиться от первого успеха, не даст звездной болезни перейти в хроническую форму. Меня от этого уберегла Клавдия Акимовна. Она не позволяла задирать нос. А Саша… Когда мы познакомились, он был уже серьезно отравлен славой. Не раз говорила ему: «Ты же ничего не умеешь в профессии, надо работать, а не гулять по кабакам…» Как ни сражалась, победить его «головокружение» не могла. Он быстро сошел на нет как актер.

Лучший индикатор актерской работы

— Вера Ильинична, как случилось, что у вас, заслуженной артистки Беларуси, нет высшего актерского образования?

— О, это долгая история. В театрально-художественный институт после школы не поступала, поскольку Клавдия Акимовна хотела, чтобы я училась у народного артиста БССР Дмитрия Орлова, а он в 1969 году умер. Ездила в Москву, где во ВГИК набирали белорусский курс. Но и там все сложилось против меня. После уверений, что я создана для сцены, такой поворот событий стал ударом. Вернувшись в Минск, пошла работать в ателье к маминой подруге. Может, так и распрощалась бы со своими мечтами… Но вдруг меня вызвали на телевидение, а там ждала судьбоносная встреча с заслуженной артисткой БССР Людмилой Ефимовной Тимофеевой. Она-то и пригласила в ТЮЗ. Меня сразу же взяли в спектакль «Зайка-зазнайка» на главную роль. И закрутилось… Позже поступила в институт культуры (сейчас — БГУКИ) на факультет режиссуры, но не окончила его. К счастью, отсутствие диплома не отразилось на моей профессиональной судьбе. Грех жаловаться.

— Из каких людей, на ваш взгляд, получаются хорошие актеры?

— Из тех, которым есть что сказать, чем поделиться, у кого что-то внутри болит. Чтобы зритель откликнулся на твою игру, надо разбудить личную настоящую боль. Благополучные люди, как правило, слабые актеры.

— Многие артисты рассматривают ТЮЗ скорее как этап своей творческой биографии и стремятся поскорее вырваться к взрослой публике. У вас никогда не было такого желания?

— Был момент, когда я испугалась, что могу превратиться в «тюзятину», и решила попробовать себя в ином качестве. Откликнулась на предложение Драматического театра Прикарпатского военного округа и уехала с сыном во Львов. Приняла такое решение еще и потому, что пообещали дать квартиру. Но во Львове быстро почувствовала, что теряю критерии своей работы. Взрослые могут из вежливости похлопать. А дети — нет. Играешь хорошо — они отзываются, участвуют, плохо — поворачиваются спиной, начинают шуметь. Юный зритель — лучший индикатор для актера. Через шесть лет я вернулась в родной ТЮЗ и с тех пор ему не изменяла. Хотя всегда отзывалась на предложения других коллективов: например, играла в Минском областном драматическом театре в Молодечно в спектаклях «Двое на качелях» и «Восемь любящих женщин».

— Вы столько лет исполняли роли девочек, мальчиков, животных… Всегда получали от этого творческое удовольствие?

— Еще какое! А что тут удивительного? Да, я знала, что не сыграю Джульетту, Марию Стюарт, Гамлета. Но под каждый образ — ребенка или зверюшки — актер подкладывает свой смысл, биографию, характер. Я обожала исполнять роли животных. Чтобы быть убедительной на сцене, играя мальчиков, наблюдала за сыном, ходила на озеро смотреть, как пацаны ловят рыбу, гоняла с ними в футбол — училась двигаться, реагировать на всё, как они. Каким счастьем было играть Малыша, да еще с таким партнером, как народный артист Беларуси Михаил Петров, исполнявший роль Карлсона! Наслаждалась своей ролью Миколки-паровоза, и дети воспринимали меня как мальчишку, а не как Веру Ильиничну.

В образе 5-летней девочки Хелен Келлер в «Сотворившей чудо» выходила на сцену до 58 лет! По психофизике могла бы ее сыграть и сегодня. Но вот лицо… К сожалению, актеры тоже стареют.

— Но вы ведь и сегодня работаете…

— Очень мало, хотя с прежним удовольствием. Всю жизнь мечтала о роли Бабы Яги. Дождалась. В спектакле «Мая маленькая чарадзейка» исполняю роль доброй ведьмы. Зато меня, сугубо театральную актрису, стали приглашать в кино на возрастные роли. После долгого перерыва снялась в фильме «На спине у черного кота» у нашего режиссера Ивана Павлова. Недавно у него же — в «Иллюзиях». Запомнилась роль Серафимы в российском сериале «Лето волков» у Дмитрия Иосифова.

Беру зал за руку

— Почти 50 лет вы имеете дело с детской аудиторией. Меняется ли реакция юного зрителя на спектакли?

— Дети приходят в этот мир с чистыми душами. И на спектакли современные мальчишки и девчонки реагируют так же эмоционально, как и их сверстники прежних поколений. Да, я вижу в руках у юных смартфоны перед началом представления. Но поднимается занавес, и, если происходящее на сцене их захватывает, они забывают о гаджетах, горячо переживают за героев, подсказывают, смеются — температура в зале бывает очень высокая.

Помню, упала на сцене на пол, как положено по сценарию. И вдруг девочка с первого ряда бросилась на помощь: «Хикси, поднимайся!» Всегда ощущаю отклик и взрослых в зале. Наши спектакли возвращают их в детство, в ту светлую пору, когда они были счастливы и беспечны. Иногда возникает ощущение: вот я беру зал за руку и веду за собой в сказочную страну.

— Есть ли, на ваш взгляд, у ТЮЗа некая сверхзадача? Способно ли искусство воспитывать, учить разумному, доброму, вечному?

— ТЮЗ, убеждена, особый театр. Мы отвечаем за духовность. Я верю, что в детях нужно воспитывать добро, отзывчивость, честность. Само это не появится. К тому же именно мы готовим зрителя для других театров. Полюбят ли они это искусство, пойдут ли, став взрослыми, на спектакли, зависит от нас. Мне кажется, искусство, как мама, как хороший учитель, беседует с ребенком и ненавязчиво будит в нем все самое лучшее. Лично я ощущаю ответственность перед аудиторией.

Скучно не бывает

— Вера Ильинична, вам легко давались роли жены, мамы, бабушки в реальной жизни?

— Роль жены мною не освоена. Наш брак с Александром Кавалеровым оказался недолгим. От его предательства долго не могла оправиться. Хотя ухажеров хватало, замуж больше не вышла. Главным в жизни стали сын и театр. Мамой я была, пожалуй, строгой, но наказала сына лишь дважды: за обман и когда он обидел маленького щенка. А бабушка я добрая, хотя не сюсюкаю с внуками.

— Почему никто из ваших наследников не продолжил актерскую династию?

— Потому что актерство — это врожденная хроническая болезнь. Сын Александр и внучка Александра очень артистичные, и в жизни им это помогает. Но они нормальные, не повернутые на театре люди. Каждый идет своей дорогой. Внучке уже 26, она специалист по международным торговым связям. А внук Арсений учится в Академии МВД.

— Вы родились 13 июля. Это число для вас счастливое?

— И не только для меня. Читала, что тамплиеры засекретили 13-е число, поскольку оно приносит удачу… Хочу в это верить: как все актеры, я немного суеверна.

— Создавали ли ваша внешность, маленький рост проблемы в жизни? (Рост Веры Ильиничны — 152 см.)

— В детстве обзывали рыжей и конопатой, и я сразу лезла в драку. Сейчас иногда в транспорте не замечают, опираются. А если вы имеете в виду проблемы с гардеробом… Их нет, ведь я с детства отлично шью.

— Вы считаете себя везучей?

— Нет. Но когда выпадал шанс, я его использовала. Жизнь меня не баловала, может, это и научило оптимистично относиться ко всему происходящему, не расстраиваться из-за пустяков, расценивать любые трудности как временные.

— Чему вы сегодня посвящаете свободное время?

— У меня много любимых занятий. Шью, вышиваю, вяжу, занимаюсь грядками, читаю. С удовольствием выполняю строительные работы на даче. Вот родные недавно спросили, что мне подарить на день рождения. И я честно сказала: шуруповерт. Скучно наедине с собой никогда не бывает.

Фото предоставлено ТЮЗом

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ