Ко Дню танкиста. Тайна огненного рейда

11 сентября в Беларуси отмечают День танкиста. В специальном проекте агентства «Минск-Новости» накануне праздника вспоминаем подвиги минчан, сражавшихся на легендарных танках Великой Отечественной.

В 1977 году на экраны вышел фильм «Черная береза», снятый на «Беларусьфильме» нашим прославленным режиссером Виталием Четвериковым. В начале картины — эпизод первых дней войны: через захваченный гитлеровцами Минск прорывается советский танк. В его основе — реальные события.

9-09-_mk_mihaylov_ko-dnyu-tankista_27-copy

О том героическом рейде 3 июля 1941 года через оккупированный Минск советского танка Т-28 известно, казалось бы, многое: кто командовал экипажем и, кто сидел за рычагами, что ему предшествовало, где он завершился, какой урон был нанесен врагу и что стало с некоторыми его участниками. Но остались и вопросы. В частности: какой все же танк прорывался через Минск? Некоторые исследователи утверждают — это был совсем не Т-28, а легендарная тридцатьчетверка. Попробуем разобраться.

Накануне

«Начало Великой Отечественной войны застало меня в военном городке неподалеку от Минска. Там находился склад Наркомата обороны, где я, уже будучи старшим сержантом-сверхсрочником, заведовал хранилищем автобронетанковых запчастей. На нашем складе находились два полностью укомплектованных броневика — БА-10 и БА-20 — и поступивший из капитального ремонта танк Т-28». С этих строк начинаются изданные еще в 1986 году в сборнике «На земле, в небесах и на море» воспоминания Дмитрия Ивановича Малько.

Только в середине 1960-х его разыскали школьники, проводившие поисковую работу. Они-то и узнали: это он вел через пылающий Минск боевую машину. В экипаже вместе с ним было еще пятеро.

«Утром 27 июня начальник склада майор Денисковский собрал личный состав и отдал необходимые распоряжения. Весь день мы готовили имущество склада, упаковывали его в ящики, останавливали автомобили, спешившие на восток по шоссе, и загружали наиболее дефицитными запасными частями, резиной».

С запчастями и прочим имуществом худо-бедно определились, но вот что делать с танком? Врагу оставлять нельзя. Уничтожить? Малько и предлагает: давайте я его поведу. Начальство не возражает, и в тот же день сержант как сумел снарядил боевую машину и замкнул колонну своей части, отступавшей в сторону Могилева. Проехав немногим более полста километров, у райцентра Червень танк Малько получил повреждение. Чини и догоняй, получил сержант приказ. Провозился долго, но справился и включил полный газ. Добрался до Березино. Это уже более 100 км от Минска. Там много наших войск, но его части нет. Вероятно, ушли дальше. Тут-то и произошла встреча с будущим экипажем — к танку подошли майор и четверо курсантов.

— Вы вместе с танком поступаете в мое распоряжение, — сообщил ему майор.

«Вид у него бравый, решительный, по всему человек он бывалый, понюхавший, как и я, пороху, опять же старше по званию», — примерно так мог рассуждать Малько. Курсанты, судя по знакам различия, артиллеристы, что в его случае — не худший вариант. В случае чего с танковым вооружением справятся, пушки-то все почти одинаковые.

Почему через Минск?

Почему они решили прорываться через Минск, уже зная, что он захвачен гитлеровцами? Отчаяние? Желание нанести, пусть и ценой собственной жизни, максимальный урон врагу? Возможно, отчасти и так. Но вернемся к воспоминаниям: «Майор поставил задачу:

— Возле Минска в болоте застряли три наших учебных танка. Необходимо их вытащить. Заводите машину!

«И мы двинулись к Минску»

Место, где стояли танки, они нашли, но самих бронемашин там уже не было. Что делать дальше?

Здесь вновь представим обстановку: до Минска рукой подать, а горючего в танке — кот наплакал. У Т-28 и при полных баках максимальный запас хода — 120-140 км по пересеченной местности. Повезет с шоссе — 180. До Могилева не хватит, как ни старайся, и складов с горючим на пути никто не обещал. Зато неподалеку тот самый склад, где служил до начала войны Малько. Там и заправиться, и боезапас пополнить есть чем. Так и сделали. А потом… Как вспоминал Малько, один из курсантов неожиданно предложил прорываться через Минск. Идея на первый взгляд безумная, но давайте снова представим, как это могло быть. Вряд ли опытные вояки майор и сержант, да и курсанты, собирались рисковать жизнями безрассудно. Вероятнее всего, взвесили, пусть и наскоро, возможные варианты. На Могилев — не хватит горючего, к тому же есть информация, что немцы перерезали ведущее к нему шоссе. Вместе с тем майору известно: под Борисовом есть части Красной Армии, и теплится надежда, что немцы туда еще не дошли. Пробираться в обход Минска — дороги неизвестны, да и крюк, на который опять-таки может не хватить горючего. Значит, единственный вариант — напрямки через город. Сержант и майор до войны успели неплохо изучить его, стало быть, не заплутают. Ну и эффект внезапности никто не отменял: вряд ли противник ожидает подобной дерзости. А коли так — есть шанс, и неплохой.

Как это было

В полдень 3 июля один из самых мощных средних танков того времени, танк прорыва, как его еще называют, с полным экипажем и не менее полным боекомплектом (более 60 снарядов и около 7 000 патронов к четырем пулеметам) аккуратно и уверенно вкатывается в Минск со стороны нынешнего Партизанского проспекта. Въезжает на Октябрьскую. Первых немцев экипаж заприметил у винзавода (ныне «Кристалл»). Служивые вермахта бережно грузят в грузовик ящики с продукцией. На танк — ноль внимания: мало ли трофеев у доблестных солдат фюрера. Несколько очередей из пулеметов быстро понуждают их забыть о предстоящем банкете. Многих — навсегда. Дальше путь к Ульяновской (далее для краткости все названия улиц  — современные), потом резкий поворот на улицу Ленина. Здесь — очередной властелин мира на велосипеде. Едет рядом, радостно машет руками. А впереди — колонна мотоциклистов. Первым благодаря маневру Малько уходит в небытие велосипедист. Вновь оживают сразу три пулемета. Кто из захватчиков не увернулся от разящих очередей — гибнет под гусеницами. Танк на максимальной скорости взлетает на горку и выскакивает на проспект Независимости. У театра Янки Купалы сметает огнем из всех стволов очередную команду гитлеровцев и скоренько вниз мимо Дома офицеров к улице Янки Купалы. Только выскочили на перекресток, глядь: справа целая колонна немецких машин. Есть повод притормозить и повернуть башню в их сторону. Несколько минут, несколько залпов и море огня, месиво из людей и машин. А Т-28 уже мчится дальше: через мост мимо парка Горького. Там еще скопление машин, солдат… И им дали понять, с кем они собрались воевать. До площади Якуба Коласа — рукой подать, а там еще чуть-чуть и прямая дорога на Борисов…

Успехи немецких войск в начале войны в немалой степени объясняются не только внезапностью нападения, но и хорошей, качественной радиосвязью. Сработала она, вероятно, и в этом случае. В районе Золотой Горки героев уже ждала противотанковая батарея. Но даже после нескольких прямых попаданий танк умудрился доехать до точки у здания Белгосфилармонии. Троим из отважной шестерки удалось выжить. Малько, получившего ранение в голову, скорее всего, спасли минчане из соседних с площадью домов. После он сумел добраться до своей части. Один курсант попал в плен, но выжил и после войны вернулся домой. Еще один также сумел уйти и воевал потом в партизанском отряде. Майор и еще двое курсантов погибли.

Важны детали

Итак, исследователи настаивают: через Минск прорывался Т-34, новейший на тот момент танк Красной Армии. Главный их аргумент — сохранилось множество фотографий именно тридцатьчетверки, замершей на площади, что сейчас носит имя Якуба Коласа. Немцы в первые месяцы блицкрига вели себя порой как туристы. И все, что вызывало их восхищение, удивление, стремились запечатлеть на фотопленку. Трехбашенный Т-28, бронированный монстр Сталина, конечно же самый подходящий для селфи объект. Но есть всего один снимок такого подбитого танка и практически невозможно идентифицировать место, где он стоит. А вот снимков поверженного Т-34 — полно, во всех ракурсах и с любой точки. Он простоял там весь период оккупации.

Механик-водитель Малько что-то перепутал, забыл спустя годы? Вряд ли. Коллега журналист предположил: танк Т-34 в начале войны был секретной машиной, и разглашение сведений о нем, а тем более сдача врагу, было воинским преступлением. Поэтому Дмитрий Малько, который вместе с товарищами совершил свой огненный рейд по занятому врагом Минску на Т-34, и назвал его Т-28. И это — очень вряд ли. Во-первых, Т-34 в июле 1941-го уже вовсю воюет и потому секретным быть не может. Но даже если и так, зачем придерживаться версии с Т-28 спустя 20 лет после войны? Т-34 уже стоит на постаментах! О каких секретах речь?

Кто-то скажет: какая теперь-то, спустя 75 лет, разница — Т-28 или Т-34 громил врага на улицах Минска в первые дни войны? Но точность в деталях, когда речь идет об историческом факте, тем более о подвиге, на мой взгляд, важна. Ведь стоит усомниться в мелочах, и всю историю можно назвать мифом, а подвиг — вымыслом. И потому, думается, подробная версия огненного рейда 3 июля 1941-го должна дождаться своего дотошного исследователя.

Дополнительная информация

Д.И. Малько родился в 1916 году в Александровске (г. Запорожье, Украина). До Великой Отечественной успел повоевать в Испании, на Халхин-Голе, на советско-финской войне. В Великую Отечественную воевал с первых дней. Принимал участие в боях в Белоруссии, под Москвой и Сталинградом, победу встретил в Восточной Пруссии в звании старшего лейтенанта заместителем командира танковой роты. После войны жил в Минске, трудился на моторном заводе.

Командир танка — майор Васечкин (точно фамилия и имя неизвестны).

Механик-водитель — старший сержант Дмитрий Малько.

Заряжающий — курсант Федор Наумов.

Пулеметчик правой башни — курсант Николай Педан.

Пулеметчик левой башни — курсант Сергей (фамилия неизвестна).

Пулеметчик тыльного пулемета головной башни — курсант Александр Рачицкий.

 

 

Самое читаемое