Вместо свечей — шишки. Как Новый год на фронте отмечали

Как встречали Новый год на фронте и в тылу — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

В декабре 1941 года советские войска отбросили немцев от Москвы. Это была знаменательная победа, вселившая в сердца надежду. Именно тогда многие вспомнили, что скоро наступит Новый, 1942 год.

— После того как наши перешли в наступление, работы у зенитчиц стало намного меньше, — рассказывала моя бабушка Альдона Исайчук. Реже стали летать немецкие самолеты. Меньше тревог и бессонных часов. Мы знали все новости с фронта. Радовались каждому успеху. Кто не на дежурстве у орудий, то дежурит у радио и ловит каждое слово из сводок. Раз на душе радость, то можно и праздник устроить.

На позиции была строгая светомаскировка. Девчата принесли небольшую елочку в блиндаж. Украсили ее всем, что было под руками. Смастерили разноцветных тряпичных куколок, из портянок и ваты связали Деда Мороза. Вместо шариков повесили «сладости» — собрали все обертки от конфет, которые были в карманах, служили закладками в книгах или блокнотах. Чтобы было все натурально, внутрь завернули мятые газеты. Свечи смастерили из шишек. Собрали по округе все самые крупные, обломали им верхушки и заполнили еловой смолой. Чадили они сильно, но и смотрелись празднично. Все, кто не был на дежурстве, собрались в общем блиндаже. Накрыли царский стол. Повара «сэкономили» для него тушенку и хлеб, картошку.

Где есть девушки, там точно будет праздник, — говорила бабушка. Ведь его так не хватает на фронте. Каждая из нас готовилась к Новому году. Месяц прятали шоколадки и конфеты, которые полагались тем, кто не курит. Потом 31 декабря 1941 года эти запасы принесли на праздничный стол. Разделили по справедливости и наелись сладостей на месяц вперед. Встретили Новый год горячим чаем. Водку мы не пили, поэтому фронтовые нам даже не везли. Вместо нее давали сладости. Поздравили друг дружку, спели несколько песен и пошли спать.

Точно так же было и в следующие годы. Тогда я уже служила на Кавказе. Именно девушки становились инициаторами праздничной атмосферы. В штабах для нас было много «женских» должностей: писари, счетоводы, связистки. Вот они все и вспоминали о грядущем Новом годе и начинали ненавязчиво напоминать мужчинам, что скоро праздник. Первыми украшали свои рабочие места, спрашивали разрешения поставить елку у начальства. Мужчины сдавались и брали инициативу в свои руки. Тем более что повод устроить праздник был и на новые 43-й, 44-й и 45-й годы. Каждый раз к 1 января мы приходили с победами. И каждый раз на праздничном столе появлялось все больше деликатесов. Но уже не как в 1941-м, а централизованно от командования.

Медсестра Любовь Николаевна Юркевич говорила, что праздник мог быть только вдали от передовой. Ее слова подтверждали сотни красноармейцев, которых она лечила с 1942 года, когда стала помощницей хирурга в эвакогоспитале.

Раненые как малые дети, — говорила ветеран. Им как воздух нужен был праздник. Поэтому они сами старались сделать его. Они находились на волосок от смерти и выжили. Поэтому тот, кто шел на поправку, старался поддержать остальных. Медперсоналу было не до торжеств — оперировали ежедневно.

Кто мог ходить, накануне Нового года уходили в город. Возвращались с елкой и подарками. На них скидывались всей палатой. Врачи это разрешали, но строго следили, чтобы не принесли спиртного. Наш госпиталь долго был на Северном Кавказе, поэтому чачу и вино легко было достать. Все это перед праздником конфисковывали в огромных объемах и потом использовали для медицинских нужд. Крепкое спиртное шло на дезинфекцию, а вино выдавали вместо обезболивающего. Правда, немного вина наливали больным, но только чуть-чуть и кому оно точно не повредит.

Самый здоровый, кого скоро выпишут, наряжался Дедом Морозом и шел поздравлять лежачих. Дарил им новогодние подарки. Махорку, мандарины, конфеты. Главным подарком были письма. Их неделю не разносили адресатам. Правда, перед тем, как Дед Мороз их вручит, обязательно перечитывали. Понимаете, в них могла быть плохая весть о гибели родных и близких. Такие новости не для новогодней сказки.

Празднование обычно растягивалось на несколько дней. Те, кто работал в госпитале, не обращали внимания на время. Поздравляли друг друга на смене. Пионеры разных школ считали своим долгом подарить раненым хорошее настроение. Ходили дружинами, классами. Пели песни, читали стихи и сводки Совинформбюро. Так что дней на 10–15 празднование Нового года могло растянуться.

Единственными, кто не праздновал Новый год, были те, кто воевал на передовой. Большинство ветеранов, с которыми удалось пообщаться за годы журналистской деятельности, не упоминали о торжествах. Для этого нужна соответствующая атмосфера, а ее в окопах нет.

Но говорили, что всегда знали, что наступил первый день Нового года. Единственные, кто всегда отмечал Новый год на передовой, были артиллеристы. Они ровно с боем курантов отправляли немцам «подарок». Так пехота в окопах узнавала, что наступил Новый год. Несколько часов тишины, а ровно в 00:00 по всему фронту гремит «праздничный салют». Потом уже с немецкой стороны летит ответное «поздравление».

Также они говорили, что разведчики ждали Новый год, как важнейший день года. Немцы частенько выпивали в честь этого праздника и теряли бдительность. Взять важного языка в такое время было куда легче.

Обычно командование старалось порадовать пехоту двойной нормой провианта и фронтовыми в честь Нового года. Но не всегда это получалось. То обоз застрянет, то его разобьют немцы. В окопах на передовой елку не наряжали. Это могли позволить себе только в штабах и в тылу.

Мы с сослуживцами такое себе позволили только на Новый 1944-й, — говорил пехотинец Василий Емельянович Попов. Тогда наш батальон вывели в тыл на переформирование. И елку нарядили, и стол организовали, и даже концертная бригада приезжала.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ