Военный летчик — о первых взлете и посадке, суевериях и любви к небу

Небо на троих. В семье Каревых отец и два сына — военные летчики. Подробнее об их судьбах — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Генерал-майор Александр Карев в этой тройке занимает наивысшую должность. Он — заместитель командующего ВВС и войсками ПВО — начальник авиации. Его старший сын, Александр, руководит полетами на авиационной базе в Мачулищах, подполковник. Младший, Владимир, — майор, летает на самолетах Як-130 в Лиде.

— Александр Михайлович, в вашем роду есть военные?

— Нет. Родители были геологами. Мое детство проходило в поселке Камешек Кемеровской области. Там и зародилась любовь к авиации. Часто любовался красотой неба и летящих самолетов. Нравилось читать приключения и фантастику. Любимые авторы — Жюль Верн, Александр Беляев, Рэй Брэдбери, братья Стругацкие. Как все мальчишки, с удовольствием смотрел советские фильмы про войну.

— В СССР поступить в летное училище было непросто…

— Мне помогло то, что учился в школе на отлично. Правда, в аттестат закралась одна четверка по русскому языку. Все остальные — пятерки. С такими показателями в 1983-м поступил в Барнаульское высшее военное авиационное училище. А спустя год летал на реактивном самолете Л-29 над бескрайними просторами Алтайского края. Мне тогда было 17 лет.

— Представляю, какая красота!

— Даже пустыня смотрится сверху прекрасно. А что говорить о пейзажах наших краев. Особенно когда взлетаешь хмурым днем и на земле всё серое. Но пробиваешь облака, вырываешься наверх и видишь синее-синее небо, белые облака и яркое солнце. В этот момент понимаешь: лучшего зрелища нет на белом свете.

Семья Каревых

— Вы и сегодня продолжаете летать…

— Настоящий авиатор независимо от звания и должности учится и совершенствуется в летном мастерстве всю жизнь. И я как начальник авиации обязан уметь летать на основных типах машин. Когда ты общаешься с летчиком, ты должен с ним разговаривать на одном языке. А для этого нужно самому знать технику. Чтобы не получилось так, как говорил один военный, шутя: «Летать не летал, но опытом поделиться могу». За годы службы мне довелось освоить самолеты Л-29, МиГ-21, МиГ-23, МиГ-27, Су-24, Су-25, Як-130, вертолеты Ми-8 и Ми-172.

— Помните свои первые взлет и посадку?

— Такое не забудешь. Хотя признаюсь: тогда не испытал удовольствия и восторга. На дворе — июнь 1984 года. После приземления вылез из кабины и не ощутил никаких эмоций. Думаю про себя: наверное, зря в летчики пошел. Инструктор Сергей Лавриненко посмотрел на меня и сказал: «Не переживай, курсант, всё будет хорошо, ты будешь летать». Так и сбылось.

— В 2016-м вам довелось сажать штурмовик Су-25 на шоссе, да еще и в темноте. Вот это высший пилотаж.

— Задача не из простых. Нигде не прописано, как нужно выполнять посадку боевого самолета на трассу в темное время суток. Нужно было самому это испробовать, убедиться, что такое возможно. Ширина проезжей части — 18 м, размах крыльев — 14 м. На подлете посадочное полотно за 4 км выглядит словно нитка. И необходимо на нее попасть, чтобы на скорости машину ветром не увело в сторону. В кабине чувствовал тогда большое напряжение, адреналин в крови повысился. Но задачу вместе с Андреем Рачковым выполнили и показали другим летчикам: это сделать реально.

Александр Карев вместе с сыном Владимиром

— Жена переживает, кoгда вы в небе?

— Раньше супруга волновалась за меня, теперь и за Володю. Я тоже переживаю за сына. В свое время Лариса Анатольевна выполнила в тандеме с инструктором парашютный прыжок. Вместе мы летали на воздушном шаре и сверхлегких самолетах. Она у меня авиационный человек. Познакомились в школьные годы. Помню, однажды сказал Ларисе: «Вот поступлю в летное училище и женюсь». Так и произошло. Свадьбу сыграли 14 февраля, когда учился на 4-м курсе. С той поры прошло 34 года. Всё это время моя жена вместе со мной, куда бы ни направили служить. А поездить пришлось.

— Александр Карев — суеверный человек?

— В какой-то степени да. Как и все авиаторы. Есть вещи, которые невозможно предугадать и спрогнозировать. По словам одного летчика-инструктора, нельзя сделать самолет безопасным, ведь металл тяжелее воздуха и всегда стремится к земле. Это на автомобиле в случае поломки можно свернуть на обочину. В воздухе этого не сделать. Были и у меня неприятные ситуации. Однажды на взлете мой Су-25 попал в стаю птиц. Одна угодила в двигатель, мотор остановился. Пришлось на втором двигателе завершать полет. Казалось бы, посадка на одном двигателе не вызывает больших трудностей. Но ведь не знаешь, в каком состоянии второй. А катапультироваться… Я не знаю таких героев, которые бы мечтали об этом. Хотя морально экипаж должен быть готов использовать этот крайний (военные летчики не используют слово «последний». — Прим. авт.) способ спасения.

В авиации действуют две и даже три степени контроля. То есть один узел или агрегат тщательно осматривают перед вылетом два или три специалиста. Неисправную технику к полету никто не допустит. Но какoй бы ни была проверка на земле, в воздухе всякое может случиться. Например, птицы, попадание молнии. Готовность летчика к действиям в особых случаях должна быть на высоте.

Вместе с Владимиром (слева) и Александром

Справочно

В Беларуси Александр Карев служит с 1987 года. Прошел путь от летчика до начальника авиации. Имеет наивысшую классную квалификацию «летчик-снайпер».

Фото из архива Александра Карева

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ