ВОТ МОЯ ДЕРЕВНЯ. Паны и батраки, могилы наполеоновских воинов. Что еще хранит древнее поселение Сухарево

История древнего поселения Сухарево — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Дома ожидают сноса

Приехав на местo бывшей деревни примерно 10 лет назад, еще застала мнoгие пoстрoйки в целости и сохранности. Моим гидом тогда стал 11-классник местной школы Дима Осос, увлекающийся историей родного края. В 1999 г. ребенком он с семьей переехал жить в Сухарево. Родители купили ветхую хатку, снесли ее и возвели новый дом.

Мы с братом Артуром помогаем его достраивать, — поделился Дима. — Хотим жить здесь долго и сохранить исторический уголок для наших потомков.

По пути в деревню старшеклассник посвятил меня в историю.

Азбучные истины

В официальных документах Сухарево впервые упоминается в середине XVI в. как центр имения, которым владел некий Каревич. Однако населенный пункт явно старше: при раскопках местных курганов археологи нашли древнее оружие, посуду, украшения, захоронения XI–XII столетий. Жители занимались полеводством, держали скот, кур, гусей, ловили рыбу в реке Мышке, которая где-то там и начиналась.

От чего произошло название, сейчас никто не скажет. Тем более что оно не раз видоизменялось: Сохарево — Сухажево — Сухачево, Сухаржево и, наконец, Сухарево.

В 1908-м земство открыло в селе народное училище для детей крестьян. Чтению, грамматике и арифметике их учила 18-летняя Вера Волосевич, выпускница Минского женского училища. Закон Божий преподавал настоятель Екатерининского собора, кандидат богословия Московской духовной академии протоиерей Павел Афонский — человек грамотный, мудрый и неординарный. Знал несколько языков, был награжден орденом Святой Анны III степени. Постоянным зданием учебное заведение не располагало: по договоренности уроки проводили в хатах жителей, в тесных, сырых и холодных помещениях с земляными полами. Из школьных принадлежностей и учебников имелись только азбука да карта Западной Европы. Тем не менее дети очень старались. Известно, что в 1913 г. в училище обучались 35 мальчиков и 30 девочек. Между тем число дворов в деревне постоянно росло. Одновременно всё ближе подбирался и город. К началу 1990-х стала застраиваться территория улиц Шаранговича — Горецкого — Мазурова. Затем населенный пункт включили в черту столицы.

Судьбы

Вошли в деревню и двинулись сначала по улице Школьной, затем куда-то свернули. По пути Дмитрий показал бывшую начальную школу. Когда она закрылась, здание выкупили, обновили и сделали жилым. Сохранилась и колхозная ферма, где работали сельчане. Ее отремонтировали и заняли под религиозную общину.

Хозяин одной из хат Георгий Янович показал нам два уникальных документа. Это фотография 1915 г., на которой запечатлен его дед Михаил Паркун с дочерью Марией, и свидетельство об окончании Сухаревского народного училища в 1912-м другой его дочки, Елены Паркун, которая затем и стала матерью Георгия Яновича. На улице Ковалёва заглянули к 83-летней Валентине Бозановской. Во дворе увидели ажурную беседку, детские качели, аккуратно подстриженный газон и благоухающие многолетники. В комнатах много вышивки.

Житель деревни Михаил Паркун с дочерью Марией, 1915 год

Здесь родились прапрабабушка, прабабушка, бабушка, мама и я, — поделилась Валентина Павловна. — На старом кладбище похоронены представители шести поколений. В детстве моя матушка Елена Васильевна рассказывала то, что слышала от своих родителей, а те — от своих. Прапрабабушка и прапрадедушка числились крепостными. Хатки батраков располагались внизу, где текла Мышка и всегда ощущалась сырость, а по весне и вовсе заливало. Панский дом стоял на холме. Каждый день батраки приходили в усадьбу и работали допоздна. Женщины носили воду в деревянных ведрах, которые зимой покрывались коркой льда и становились очень тяжелыми. Возвращались домой поздно, садились за стол, чтобы поесть, да прямо там часто и засыпали. А еще мама от своих предков слышала, что, когда наполеоновские войска отступали, стояла суровая зима и французы вымерзали сотнями. Их привозили сюда и хоронили на нашем кладбище. 

Во время Великой Отечественной войны родительская хата Валентины Павловны сгорела, а вместе с ней и соседские. Ютились в амбаре, зимой — в старой школе. Елена Васильевна помогала партизанам: возила в город куриные яйца, масло, которые давали ей на продажу односельчане, оттуда — лекарства и оружие для партизан.

Свидетельство об окончании Сухаревского народного училища в 1912 году Елены Паркун

Здесь, на улице Ковалёва, познакомилась с пожилыми супругами Марией и Николаем Щасными.

Я, как в народе говорят, примак, — шутил хозяин дома. — Привел в порядок хату, купили корову, поросенка, держали кур. Устроился на завод в Минске. Иногда за жену выходил на полевые колхозные работы.

К крестьянскому труду мы привычные, — добавила Мария Родионовна. — Я на прополке по две нормы выполняла, да только не платили ничего. 200 г зерна за один трудодень — вот и всё! Выручало свое хозяйство.

Уже тогда жители Сухарево были наслышаны о возможном сносе, но каждый надеялся, что его это не коснется.

То, что осталось от улицы Школьной

Город против деревни

Со времени моего визита прошло около 10 лет, и вот снова подхожу к деревеньке. На улице Школьной тихо и пустынно. Часть хат по четной стороне исчезла, на их месте выросло несколько высотных столбиков. В них уже живут счастливые новоселы. Иду дальше. В одном из дворов возле машины хлопочет хозяин. Разговорились.

Ваш дом оставят? — спрашиваю Александра.

— Говорят, и наш, и другие снесут, — отвечает местный житель. — А там кто его знает… Мы с 2011 года сидим на чемоданах. И каждую весну сомневаемся — сажать огород или нет?

Справочно

По проекту под снос в Сухарево попадали 80 из 130 усадебных домов. В прошлом году некоторые из них, крепкие и не мешающие застройке, по просьбе местных жителей было решено сохранить.

Фото автора и из архива Георгия Яновича

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ