Вспоминаем потопы на Немиге и Курловский расстрел. Мозаика далеко не идиллических картин Минска ХIХ—ХХ века
- Подписаться на
Пожар в Минске в 1881-м, потопы на Немиге, Курловский расстрел… Взгляд на события из 1972 года сквозь призму газеты «Вечерний Минск» – в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».
Не самый отсталый
Одной из задач советских историков было широкое освещение негативных сторон дореволюционной жизни. Их стараниями граждане должны были осознать, как хорошо в стране советской жить и как ужасно жилось при царе. Из таких выкладок часто можно почерпнуть любопытные факты.
В «Вечерке» от 13 июля 1972 года старший научный сотрудник Центрального государственного исторического архива БССР Т. Воробьева на основании документов представила читателям целую мозаику далеко не идиллических картин Минска ХIХ — начала ХХ века.
Повествование начиналось с описания скудной промышленности в дореволюционный период. Автор удивлялась, что в середине ХIХ столетия крупнейшим предприятием города считалась частная суконная фабрика купца Жиглина, располагавшаяся в деревянном строении. Иностранец Керн владел цехом по выработке полотна. Там имелась лишь одна деревянная ткацкая машина. В предместье Комаровки мещанин Миськинд построил свечной заводик. Существовали еще кожевенная фабрика купца Лихтермана, табачная фирма купцов Лурия, Раппопорта и Ратнера. Последние вырабатывали сигары 3-го сорта на двух машинах, которые приводились в действие вручную.
Конечно, все вышеперечисленное не сравнить с промышленными гигантами 1970-х, но упомянутые личности были мелкими и средними коммерсантами. Такие появлялись и позже. Во времена НЭПа в 1920-е именно они открывали артели, в конце 1980-х и в 1990-е — производственные кооперативы, обладавшие двумя станками по производству условно пуговиц или значков. И занимали свою нишу на рынке.
Сегодня во многих городах планеты тяжелой промышленности нет, но жители там прекрасно себя чувствуют, находя в экономике доходные сегменты. В Минске в те далекие годы лавочники и купцы способствовали развитию города. В 1870-м открылось первое частное фотоателье. А 7 ноября 1881 года — отделение Русского телеграфного агентства, и газетчики могли оперативно получать информацию со всего мира. В 1882-м появилась конно-железная дорога. Развитие города не останавливалось, несмотря на отсутствие заводов-гигантов.
Циничный подход
Далее автор статьи перешла к описанию депрессивных городских картин на основе писем граждан. Вот одно из них, датированное 1897 годом: «На Новомосковской улице (сегодня Мясникова) от постоянного сильного движения ездоков верхом и в пролетках создается невыносимое громадное количество пыли, которая проникает через закрытые окна». Что ж действительно странно, что в самом центре не все улицы мостили булыжником.
Следующий пример в материале — разгул стихии в районах вдоль рек Свислочи и Немиги. Граждане писали: «Во время дождей реки выходят из берегов, затопляют дома, торговые помещения. Жители вынуждены бросать квартиры и пережидать несколько суток в разных местах. Летом же бывшие очаги затопления превращаются в болото с миазмами (источник заразы)».
Удивление архивиста непонятно. К началу 1970-х, когда писалась статья, Немига уже более 40 лет находилась в трубе, но старый район, пребывавший в процессе сноса, все так же затапливало после каждой серии ливней. Даже в ХХI веке при наличии ливневой канализации во время продолжительных сильных дождей Немигу тоже иногда затапливает основательно. Один известный актер в 2000-е приобрел новую машину в автосалоне. И в тот же день на Немиге двигатель авто получил так называемый водяной удар. Случай оказался не гарантийным. Машину пришлось чинить за свой счет. Причина банальна: улица расположена в низине по отношению к прилегающим. На нее хлещет с Городского Вала, Романовской Слободы и прочих улиц. Вечная проблема.
Еще одна зарисовка связана с пожаром, вспыхнувшим в городе 21 июня 1881 года, в результате которого было уничтожено более 1 000 домов. Летом погорельцев разместили в казармах. Однако по возвращении войск из летних лагерей минчан выселили и жили они где придется, хотя наступили холода. Загородные поля и городские площади были заставлены шалашами. Тем, у кого дома были застрахованы, выплатили компенсацию. Остальные остались на улице. Губернатора при этом волновало лишь то, что при морозах эти люди без определенного места жительства распространяют мало инфекции, а вот с наступлением весны могут устроить эпидемию в городе. Да, действительно циничный подход.
Угол улиц Преображенской и Богадельной после пожара. На дальнем плане уцелевший костел Пресвятой Девы Марии
Не совсем так
Переместившись в гражданскую плоскость повествования, автор нашла документы, связанные с открытием в столице различных обществ. В ноябре 1880-го разрешили открыть Минское музыкальное общество. Его цель — развитие отраслей музыкального искусства. В документе, дающем разрешение, интересная оговорка: «Чтоб главному полицмейстеру предоставили постоянное почетное место на всех концертах».
Другая организация — Минское общество любителей изящных искусств — жаловалась на все того же главного полицмейстера. Он запретил ставить пьесы «Горе от ума» Грибоедова и «Власть тьмы» Толстого.
Воробьева отмечала, что это сообщество вообще было прогрессивным. Занималось революционной агитацией… Распространяло революционные листовки и прокламации, подталкивало к забастовкам, собирало деньги на революционные цели. Стало одним из организаторов демонстрации 18 февраля 1905 года. За день до этого, 17 октября, император Николай II подписал Манифест о даровании гражданских свобод (неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов), о проведении выборов в Государственную думу. 18 октября на Привокзальной площади собрался народ. Агитаторы призвали к свержению монархии и установлению республики. Выступавшие считали: Манифест царя — прямая санкция на митинги и открытое требование свобод. В конечном итоге солдаты начали стрелять в толпу. 80 человек погибли, 300 были ранены. Существует две версии начала стрельбы. По одной из них служивые действительно начали стрелять без распоряжения губернатора Курлова, который, кстати, вышел к людям, встречался с представителями митингующих. По другой версии, кто-то из толпы напал на караульных солдат, после чего началась стрельба. Как это часто случается, ход дали истории, в которой смешаны правда и вымысел. Мол, мирная демонстрация стала удобным поводом для губернатора, чтобы расправиться с революционным движением в зародыше. В действительности все гораздо сложнее. Курлов был сторонником превентивных мер, а не смертоубийства.
Интересно, что автор статьи, написанной в 1972-м, сетует на тиранию и в то же время пишет, что почти через год после митинга, 8 февраля 1906 года, запретили деятельность Минского общества любителей изящных искусств. Но ребята не растерялись и 18 июля за подписью губернатора открыли новую организацию с названием «Литературно-артистическое общество».
Вот уж эти царские тираны! Организация-участник и зачинщик манифестации сменила вывеску — и как с гуся вода. Вот и вся тирания. Хотя, конечно, кровопролитие вошло в историю как Курловский расстрел. Увы, делают историю одни, а пишут ее совсем другие.
Еще материалы рубрики:
Почему за все время в СССР провели лишь четыре военных парада на 9 мая
Расцвет в эпоху застоя. Как жила столичная театральная сцена во времена СССР
Вспоминаем нюансы торговли, общепита и бытового обслуживания в Минске 1960-х
Адреналин — в массы! В советские годы в Минске было больше зрелищ, щекочущих нервы
