«Я режу себя, чтобы успокоиться. Однажды вспорола живот». История девушки с органическим расстройством личности

Что стало причиной заболевания, насколько сложно вернуться к жизни в социум после лечения в психиатрической больнице и где искать спасения, корреспонденту агентства «Минск-Новости» рассказала девушка Светлана.

Светлане 23 года. Ее руки и ноги покрыты шрамами. Их больше 50. Это следы порезов острым лезвием. Наносила она их себе сама в тот момент, когда где-то внутри становилось очень плохо. Так внутренняя боль заглушалась внешней.

Когда я режу себя, то успокаиваюсь. В этот момент не чувствую боли, наверное, у меня низкий порог болевой чувствительности. Первый раз это произошло в 16 лет. Поводом так поступить может стать любая неприятная новость, неприятный человек, который испортит мне настроение, а еще когда долго не принимаю лекарства. Живот порезала себе кухонным ножом — накануне поругалась со сверстниками. Мне было не больно. Смотрю, даже крови нет. Тогда я была дома одна. Когда родители вернулись, решили не обращаться в Новинки, сами обработали рану. Остался шрам, как от аппендицита, — рассказывает Светлана.

А есть еще шрамы, которые не видны, они глубоко внутри — судьба этой девушки не так проста. В ней есть доля мистики. Как иначе объяснить тот факт, что черты ее лица очень похожи на облик мальчика, который погиб задолго до ее рождения? Как объяснить совпадение по группе крови с приемным отцом и приемной бабушкой? Доля большого везения тоже есть. Ведь именно ее порекомендовал забрать директор детского дома малютки паре, которая искала ребенка для усыновления. Свете совсем скоро должно было исполниться 5 лет, и впереди были другие детские дома и неизвестность.

От меня отказались сразу после рождения. В памяти остались какие-то эпизоды из жизни в детском доме. Например, как мне ставили банки, когда я заболела. Четко помню, когда приемные родители приехали меня забирать. Помните сказку про Мальчика-с-пальчик, который по камешкам нашел дорогу домой? А я по конфеткам, выложенным моими приемными родителями от детского дома до машины. То, что я не родная, осознавала всегда. Однажды в летнем лагере всем сказала, что меня купили. Мама, узнав об этом, расстроилась, стала меня переубеждать. И только когда мне исполнилось 16 лет, вызвала меня на серьезный разговор. Я спокойно все это восприняла, — вспоминает Светлана.

Тогда родители показали ей фото своего единственного погибшего сына. Сходство было поразительным. Своих кровных родителей Светлана хотела найти, чтобы сказать спасибо за то, что дали ей жизнь, но потом передумала: если бы они желали знать ее, давно бы вышли на связь. Своих приемных родителей она очень любит, уважает и ценит. Вспоминает, что в свои 5 лет она, маленькая отказница из детского дома, даже не умела разговаривать. И мама с папой приложили много усилий, чтобы помочь дочери. Занятия с логопедами, дефектологами дали свои результаты. Света пошла в первый класс, как и все, — в семь лет. Учиться в школе было сложно. Потом родители купили дом и переехали в пригород Минска. Девочка пошла в сельскую школу. У нее было оформлено надомное обучение, но она могла приходить на уроки, которые ей нравились. Ими стали химия и биология. А еще физкультура. Спорт вообще занимал важное место в ее жизни: она кандидат в мастера спорта по академической гребле и дзюдо. Вот только отношения с одноклассниками у нее не всегда складывались хорошо.

Фото носит иллюстративный характер, pixabay.com

Меня часто обижали. Как сейчас принято говорить, я была жертвой буллинга. Со всеми переживаниями я шла к своей бабушке. Она меня очень любила, понимала, хотя и была строгой, но справедливой. Она умерла 13 сентября 2013 года, за неделю до моего дня рождения. И мой мир рухнул, — вспоминает собеседница.

Это трагическое событие стало поворотным в ее судьбе. Только свернула Светлана не туда — выбрала дорогу, которая привела ее к наркотической зависимости, передозировке, реанимации и серьезным проблемам со здоровьем.

У меня началась депрессия, когда бабушки не стало. И один знакомый предложил покурить травку, чтобы снять стресс. Я согласилась. Помню, на время мне стало легче. Дальше — больше, я втянулась. После школы поступила учиться в полиграфический колледж. И однажды подружка протянула мне сигарету, на вид обычную, но сразу после первой затяжки мне стало плохо, я начала терять сознание. Это был какой-то новый спайс. Врачи скорой помощи не смогли меня откачать, и я оказалась в реанимации, где провела три дня, — вспоминает Светлана.

После выписки девушку отправили в Новинки, в пятое отделение, где лежат пациенты, пытавшие покончить жизнь самоубийством.

От наркотиков всегда ломаются психика и головной мозг. Врачам мое поведение показалось странным: я ни с кем не разговаривала, постоянно выкручивала катетер… Начиная с лета 2014 г. я 10 раз была в этой больнице. Иногда «сдавалась» сама, иногда родители вызывали бригаду. К сожалению, в нашем обществе негативно относятся к тем, кто прошел через психушку. На мой взгляд, это тоже больница, как, например, онкоцентр в Боровлянах, и там тоже люди, которые хотят быть здоровыми и нуждаются в лечении здоровья, только психического. И не надо этого стыдиться, — рассуждает Светлана.

Но как только стало известно, что она была в Новинках, прежние друзья от нее отвернулись. Возвращаться в колледж Светлана не захотела, там ее уже похоронили. И она забрала документы.

Только одна подруга осталась у меня со школьных лет. Она воспринимает меня такой, какая я есть, не боится меня. Когда-то спасла ее: она упала в обморок в классе, могла разбить себе голову, я оказалась рядом, подхватила ее, на руках отнесла в медпункт. И вот здесь, в Клубном доме (служба реабилитации для людей с заболеваниями психики. — Прим. авт.), мне комфортно. Два года как я узнала о нем, с тех пор прихожу сюда постоянно. Общение нужно любому человеку. Одиночество только усугубляет ситуацию. Раньше посещала различные группы поддержки и взаимопомощи. Сейчас вот группу для тех, у кого суицидальные мысли, и тех, кто страдает селфхармом (умышленное нанесение себе увечий. — Прим. авт.), рассказала девушка.

С 18 лет Светлана снимает комнату в Минске. Родители живут за городом. Они все время созваниваются. Особенно близкие и доверительные отношения у нее сложились с отцом.

По образованию он юрист, работал адвокатом. Но когда я оказалась в реанимации, поклялся, что если выживу, станет священником. Окончил семинарию, но его не рукоположили, так как мама была замужем до него. Тогда папа поступил в университет и стал психологом. Теперь он мой личный психолог. Когда чувствую, что меня «накрывает», сразу ему звоню. Он предлагает попробовать вначале одно упражнение, потом второе. И это работает, — улыбается Светлана.

По совету папы она окончила курсы поваров. Готовить любит, особенно шарлотку и суши. С 18 лет работала в мастерской по изготовлению витражей при Свято-Елисаветинском монастыре. А до этого дома занималась керамикой — папа сделал ей гончарный станок и купил печку. Два года назад ей дали вторую группу инвалидности без возможности трудоустройства.

Я не строю планов на будущее. Живу сегодняшним днем. Очень волнуюсь за родителей, хочу, чтобы как можно дольше с ними все было хорошо. Понимаю, что обслужить себя могу, а вот заработать на жизнь будет сложно. После проблем с наркотиками с опаской смотрю на людей, боюсь сближаться. Ведь не знаешь, чего от них можно ожидать. К наркотикам не хочу возвращаться. Да, мне иногда хочется употребить… Я считаю, что не бывает бывших алкоголиков, наркоманов, обманщиков. Человек не меняется по своей сути. Да, он может контролировать свое поведение, но возможность срыва, к сожалению, всегда остается. Если так произойдет со мной, это погубит мою жизнь окончательно. И еще страшно потерять доверие тех людей, которые в меня верят, — родителей, врачей и участников Клубного дома. А доверие вернуть практически невозможно.

Справочно

Селфхарм (self-harm), или самоповреждающее поведение, — это умышленное или неосознанное нанесение физического повреждения самому себе с целью справиться со своими переживаниями. В некоторых случаях может привести к смерти или серьезной патологии.

Минский Клубный дом «Открытая душа» создан ОО «Белорусская ассоциация социальных работников». Работает благодаря добровольным пожертвованиям. Подробнее о работе клуба можно узнать на сайте opensoul.by.

Фото предоставлены героиней

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ