За что Валерий Фрид провел 10 лет в сталинских лагерях и как стал сценаристом культовых советских фильмов

Судьба автора сценариев культовых фильмов «Экипаж», «Служили два товарища», «Шерлок Холмс и доктор Ватсон» вполне могла бы стать основой сюжета кинодрамы. Подробности — в материале корреспондента агентства «Минск-Новости».

Операция «Ы»

Валерий Фрид не предчувствовал беды в день, кардинально изменивший его биографию, — 19 апреля 1944 года. Как он писал в книге «58 ½: Записки лагерного придурка», они с невестой Ниной стояли на перроне Курского вокзала. Она вторила: «Я чувствую, ты очень плохо поедешь». Фрида направили добровольцем в 38-й учебный запасной полк. Ему в военкомате дали вместе с направлением билет в купейный вагон до Тулы. Почему место в купе выделили обычному добровольцу, станет ясно потом. Только он расположился на своей полке, как дверь отворилась и на пороге появились трое: проводник, милиционер и штатский. Потребовали у него билет. Проездным документом заинтересовались. «Тут что-то не так, — сказал штатский. — Что за нитки?» Фрид объяснил, что нитками сшили все его документы вместе с билетом в военкомате. «Это надо проверить. Сейчас будет Подольск, сойдем, выясним», — настаивал милиционер. Полчаса до Подольска прошли в непринужденной обстановке. Узнав, что Валерий — студент ВГИКа, расспрашивали про Любовь Орлову. Утешали: проверим и поедешь дальше этим же поездом. На перроне Фрид, смеясь, произнес: «Давайте, ребята, выясняйте быстрее, а то поезд уйдет». Подозрительным было, что их встречали люди в форме. Валерия обыскали, забрали вещи и отвели в черную машину, стоящую за углом. Только тогда он понял: это арест. За что, почему — неясно.

Чуть позже выяснилось, зачем потребовалось размещать Фрида в купе. Несколькими днями ранее его друга, однокурсника Юлия Дунского, ставшего позже соавтором, задержали, используя похожую схему. С той лишь разницей, что билет ему купили в общий вагон. Потом долго искали его по составу. А тут конкретное место в купе. Фрид писал: «А вообще-то, как подумаешь — к чему такие сложности? Позвонили бы по телефону, сказали: «Возьмите сухари, кое-что из белья и явитесь в такую-то комнату на Лубянку». Явились бы как миленькие, без звука!.. Но нет, они играли в свои игры: мы вроде настоящие преступники, а они вроде настоящие сыщики. Казаки-разбойники!..»

Валерий Фрид и Юлий Дунский

Случайность

В. Фрид родился в Томске в начале 1922-го, хотя, по всем расчетам, к родам мать должна была вернуться в Минск. В Томске его отец, известный микробиолог Семен Фрид, боролся с очередной эпидемией. Беременная супруга — рядом. Видимо, он знал, как оградить ее от заражения. В 1933–1941 годах заведовал кафедрой микробиологии в Минском медицинском институте, одновременно был научным руководителем Белорусского НИИ эпидемиологии и микробиологии. Семью перевез в Москву, где тоже занимался научной работой. Но чаще находился в белорусской столице. Дед будущего знаменитого сценариста — Мордехай Фрид, раввин, служивший в синагоге, в здании которой ныне театр имени М. Горького, — погиб в Минском гетто в 1942 году.

В школе

Валерий и Юлий окончили школу в 1940-м. Тем летом вышло постановление о призыве выпускников школ в армию вне зависимости от того, исполнилось ли им 18 лет. В институт оба не поступили и жили с мыслью, что осенью наденут шинели. В этом была своя романтика. Однажды в августе, возвращаясь из-за города в электричке, обсуждали новинки кино. Рядом сидел мужчина, слушал их разговор, а потом сказал: «Ребята, вам во ВГИК надо поступать». Попутчиком оказался актер МХАТа Николай Плотников. Юлик возразил: пора экзаменов уже позади, да и с математикой у него туговато. Актер обрадовал, что испытания по точным наукам в текущем году отменили в творческих вузах. А экзамены во ВГИК перенесли на сентябрь в связи с переездом киношколы в здание возле ВДНХ. Друзья загорелись идеей поступить на сценарный факультет, и это им удалось.

Замечательный сосед

Тюремные фотографии. Валерий Фрид и Юлий Дунский

Когда они окончили первый курс вуза, началась война. Мальчишки ринулись в военкомат, но ни Дунский, ни Фрид не прошли медкомиссию по зрению. Под Москвой вкалывали на трудфронте, копали заградительные рвы. Там впервые Валерий увидел сброшенную с самолета листовку. На ней были снимок Якова Джугашвили, сына Сталина, и текст: «Это Яков Джугашвили, сын вашего верховного заправилы». Дальше указывался номер части, где он командовал, и говорилось: «Красноармейцы! Плохо ваше дело, если даже сын вашего вождя добровольно сдался в плен непобедимой германской армии». Фрид это запомнил, вернулся домой, мать листовку тут же сожгла. Вскоре ВГИК отправили в эвакуацию в Алма-Ату. Друзья учились и работали на Центральной объединенной киностудии, где в ту пору снимали «Ивана Грозного» и другие шедевры. В октябре 1943 года они вернулись в Москву и снова начали обивать пороги военкомата, пытаясь добиться отправки на фронт. До поры им отказывали. Шла война, но жизнь продолжалась. Ребята встречались со школьными и институтскими приятелями на квартирах, иногда выпивали. Поскольку среди ровесников были те, чьих отцов репрессировали, сложно было избежать разговоров на эту тему. Некоторые убежденно доказывали, что их отцов расстреляли зазря, обвиняли власть. Другие сомневались и полагали, что дыма без огня не бывает. Велись обычные советские кухонные разговоры о распределение пайков и талонов, несправедливости в социалистическом обществе. Фрид делился: «Меня часто спрашивают: а кто настучал на вас? Никто. Этого не требовалось. Разговоры в квартирах, где жили семьи репрессированных, иногда прослушивались». Причем пользовались иезуитским приемом. Не отнимали жилье у жен и детей арестованных, а уплотняли, подселяя в соседнюю комнату молодого чекиста в штатском с микрофоном или завербованного доносчика. Узнали ребята о прослушке уже на Лубянке.

Затейники

И вот весной 1944 года военкомат якобы пошел Фриду и Дунскому навстречу. Их призвали, выдали обмундирование, направили в Тулу, куда они не доехали, оказавшись в тюрьме на Лубянке. Самым талантливым сочинителем дутых дел в ту пору был следователь Волков. В первый же день, не чувствуя своей вины, Фрид признался: да, говорил о необъективных обвинениях и арестах, спорил о несовершенстве системы власти. Но радел за советский строй, а не наоборот. Следователь отвечал: «Вы же не сами с собой говорили?» Валерий соглашался: «В компании друзей». Волков открывал словарь Даля и зачитывал, что слова «компания» и «группа» — синонимы. «Группа» и «организация» тоже синонимы. А организованной группой лиц вести антисоветские разговоры — преступление. Кто не с нами, тот против нас. На комсомольском собрании такие рассуждения никто бы себе не позволил. Факт наличия группы лиц Фрид не отрицал, но антисоветчины в высказываниях не находил. Хотя уже понимал: коготок увяз — всей птичке пропасть. Была такая теория: товарищ Сталин правильно сказал, что сын за отца не отвечает. Но, с другой стороны, яблочко от яблони далеко не упадет. Волчата поставленных к стенке коммунистов в 1930-е выросли, отрастили зубы и теперь хотят мстить за отцов. Собрали вокруг себя антисоветски настроенную молодежь и готовят террористические акты. Валерий в мемуарах пишет откровенно: методов физического воздействия к нему следователи не применяли. Но пользовались иными уловками: сначала одиночная камера, потом подсаживали кого-то, кто накануне был избит так, что «небо треснуло». На допросах морально унижали, чтобы сломить дух: мол, пока ты тут в молчанку играешь, твою девушку уже кто-то танцует. После подсадили к нему в камеру «наседку», жужжащую с утра до вечера, что сопротивление бесполезно, в любом случае обвинят. Причем «наседка» подкрепляла рассказы многочисленными примерами бесполезной стойкости людей с известными фамилиями. Впрочем, Фрид ничего не скрывал, по-прежнему не считая разговоры на квартирах антисоветскими. Тем не менее эти дискуссии обеспечили ребятам срок за «антисоветскую агитацию во время войны» и «участие в антисоветской группе или организации». Однако в связи с тем, что квартира одной из участниц сборов находилась в доме, мимо которого Сталин ездил на дачу, следствие пошло дальше. Ребят решили обвинить в подготовке покушения на вождя. Допросы возобновились в рамках обвинений в соучастии террористической деятельности. Якобы один из друзей, студент-медик, работавший на неотложке, собирался машиной скорой помощи перекрыть путь лимузину Сталина, который расстреляют из окна дома. Дело закончилось бы высшей мерой наказания для фигурантов, если бы не небрежность следователей, на ходу придумывавших версии и не проверивших ничего. В суде в самый ответственный момент Юлика осенило, что окна в квартире девушки, из которых они якобы собирались стрелять, выходят не на дорогу, а только во двор. Выяснилось: во время следствия хозяйка квартиры говорила об этом, но слова не были внесены в протокол. Теперь дело доследовали, терроризм зачеркнули, Фрид и Дунский получили по 10 лет лагерей, после которых бессрочная высылка. Всего по делу приговорили 13 молодых людей. По одной из версий, основной целью ареста молодежной группы была дочь бывшего начальника Политического управления РВС и РККА СССР Бубнова, а остальные попали за компанию.

Сын вождя

Вадим Козин

За годы пребывания в лагерях Фрид встречал немало интересных людей, что с удовольствием описывал в воспоминаниях. Так, однажды в их камере оказался популярнейший певец Вадим Козин. Он объяснил, что Берия обещал вывезти из Ленинграда мать и двух сестер. У старшей во время блокады грабители отняли карточки, семья погибла от голода. Между певцом и наркомом произошла словесная перепалка, в результате Козина арестовали. Однажды Вадим Алексеевич пришел с очередного допроса очень расстроенный. Ходил по камере и жалобно повторял: «Какие мерзкие бывают люди!.. Какие мерзкие!» Оказалось, у него была очная ставка с аккомпаниатором Ашкенази. На вопрос, в каких вы отношениях с Козиным, Ашкенази ответил: «В очень плохих. Я ему мстил: аккомпанируя на концертах, брал на два тона выше, и он должен был петь в несвойственной ему тесситуре…»

Яков Джугашвили

Как-то раз в камере Фрид вспомнил о листовке с изображением Я. Джугашвили. Среди сидельцев нашелся свидетель полковник Панасенко, который был с сыном вождя в одном немецком лагере для военнопленных. Он рассказал, что в плену Яков держался очень достойно. И привел такой пример. Яков из костей, найденных возле офицерской столовой, выточил шахматные фигуры. Комендант лагеря позарился на них. Он предложил Джугашвили продать ему ручную работу. Тот отказался. Немец мог поступить иначе, но лишь приходил к нему, ежедневно надбавляя цену. И когда она стала равной пяти буханкам хлеба, трем пачкам маргарина, двум банкам искусственного меда, товарищи по бараку начали уговаривать Якова: «Отдай! Хоть поедим по-человечески». Он в конце концов согласился.

Почтовый бог

Алексей Каплер

Одним из ярчайших и судьбоносных для Фрида было знакомство в лагере с Алексеем Каплером, сценаристом фильма «Ленин в Октябре» (1937), а позже «Полосатого рейса» (1961), «Человека-амфибии» (1962). В 1943 году за нежелание отказаться от лирических отношений с дочерью Сталина Светланой над ним нависла угроза. Как-то раз Светлана из-за Каплера опоздала на папин день рождения. Он рассердился, шмякнул об пол тарелку с праздничным пирогом. Каплер получил пять лет лишения свободы. В 1948-м вопреки предписанию приехал в Москву и снова на пять лет оказался в Минлаге, где Фрид отбывал наказание. Коллеги-сценаристы проводили много времени вместе, беседуя о профессии и людях.

Сам Каплер в лагере работал в пункте выдачи посылок. Хлебная должность. Посылок положено было две в год. Но он мог организовать нелегальное дополнительное получение. Поскольку лимит писем тоже ограничивался двумя, он придумал систему уведомления. Заключенный, получая посылку, расписывался на корешке, который высылали отправителю. На основании этого близкие знали не только то, что посылка получена, но и что адресат жив!

Торжество справедливости

В 1954 году лагерный срок Фрида и Дунского завершился. Они оказались на вечном поселении в режимном поселке Инта в Республике Коми. Друзья держались друг друга. Валерий работал на водокачке, окончил бухгалтерские курсы. Времена менялись, и оба верили, что поселение вечным не будет, поэтому вечерами писали сценарии: «Случай на шахте восемь», «Семь нянек». Приходили письма от Каплера, вышедшего на свободу летом 1953-го. Он писал, что пытается хлопотать об их реабилитации. И шутил: жалобы строчит даже в Главрыбу и в Главконсервы.

В Инте проживали не только ссыльные, но и вольнонаемные, была комсомольская ячейка, руководительница которой симпатизировала ребятам. В марте 1956 года она позвала их в местный актовый зал на закрытое чтение доклада Хрущева о разоблачении культа личности Сталина, сделанного на ХХ съезде КПСС. Покойный Иосиф Виссарионович оказался не таким положительным, каким виделся многим при жизни. Далее в воспоминаниях Фрида: «Уже в конце мая почтальонка принесла нам шестнадцать телеграмм. Мама, тетка, все родственники и друзья поздравляли нас «с торжеством справедливости», с тем, что «наконец всё произошло», что «сбылись наконец надежды». Мы не понимали какие. И только один человек — проездом оказавшийся в Москве лагерник Ромка Котин — написал прямым текстом: «Поздравляю с реабилитацией». Остальные не решались написать это слово».

Кадр из фильма «Случай на шахте восемь»

После снятия судимости им зачли все годы лагеря как работу на Крайнем Севере со стопроцентной надбавкой к зарплате. В результате им на руки выдали баснословные по тем временам суммы. Еще до их приезда в Москву у директора «Мосфильма» Пырьева с их сценарием «Случай на шахте восемь» побывал Каплер, просил, ссылался на сложную биографию. Иван Александрович был человеком самостоятельных суждений. Не умиляясь, сказал: «Какое мое дело? Не я их сажал». Но сценарий оставил, прочел. Материал понравился, фильм был пущен в работу. Ленту снял молодой Владимир Басов. В ролях юная Наталья Фатеева и Анатолий Кузнецов.

По совместным сценариям Фрида и Дунского снимали советские режиссеры Александр Митта, Григорий Чухрай, Владимир Герасимов, Юлий Гусман и десятки других. В 1964 году уже шестую ленту знаменитых сценаристов «Жили-были старик со старухой» решили делать в постлагерной Инте. В гостиничный номер Фрида и Дунского зашел коренастый мужичонка: «Можно ваши чемоданчики, велено вас в люкс переселить». Когда он вышел с чемоданами, соавтор сказал Фриду: «Это же Слинин, начальник лагпункта. Ты что, не узнал?» Без полковничьих погон и формы НКВД узнать было сложно. Так иногда жизнь восстанавливает справедливость.

Когда в 1982-м Дунский узнал, что неизлечимо болен, решил не обременять близких. Специально получил охотничий билет, чтобы приобрести ружье, и покончил с собой. А Фрид продолжал включать друга в соавторы своих фильмов до самой своей смерти, отдавая часть гонорара его близким.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ