ЗАЛ ОЛИМПИЙСКОЙ СЛАВЫ. Дмитрий Довгаленок – о том, как пришел в греблю и стал вице-президентом НОК

Выдающиеся атлеты нечасто, но становятся спортивными функционерами высокого ранга. Вот и вице-президентом НОК Беларуси недавно был избран олимпийский чемпион по гребле Дмитрий Довгаленок, сообщает корреспондент агентства «Минск-Новости».

На Играх-1992 в Барселоне тогда 20-летний минчанин вместе с Александром Масейковым завоевал золото в каноэ-двойке на дистанции 500 м. Два года спустя выиграл чемпионат мира в Мехико. А ведь за весло он взялся поздно, лет в 14.

Борьба, индейцы и база в Серебрянке

— Дмитрий Александрович, с вашими физическими данными и ростом, мне кажется, вы могли бы добиться успеха в тех же баскетболе или борьбе.

— А я и занимался вольной борьбой, причем она мне очень нравилась. В 10–11 лет несколько раз побеждал на уровне детских спортивных школ Минска, однако в силу разных причин пришлось оставить секцию. Года полтора был отлучен от спорта, но как-то заскучал без нагрузок. А поскольку жил в Серебрянке, в последнем доме на проспекте Рокоссовского, и буквально через дорогу на Чижовском водохранилище находилась гребная база, то сам бог, как говорится, велел идти туда.

— Не повлияли ли на ваш выбор еще и чудесные романы Фенимора Купера и Майн Рида, где отважные индейцы неразлучны с каноэ?

— Конечно, мы читали и «Приключения Тома Сойера», и «Последнего из могикан», смотрели почти все, что показывали по телевизору, связанное с морскими, речными, болотными приключениями. Поэтому даже на льдинах катались на водохранилище весной, когда лед начинал таять. При этом я не был ни сорванцом, ни тихоней — обычным мальчиком.

— А задатки гребца тренеры разглядели в вас быстро?

— Они, в отличие, наверное, от нынешних наставников, не форсировали подготовку, давая ребенку в первую очередь насытиться самим процессом, стараясь не пережимать и не спугнуть его нагрузками. Я пришел на первое занятие к Евгению Воробьеву и Виктору Давыдовичу в конце августа, и база просто кипела от детей, в моей группе оказалось 35 ровесников-новичков.

Проходила неделя, вторая, третья, и нас оставалось все меньше. Кому-то не нравилось кувыркаться в холодной воде, кто-то недолюбливал физический труд. Тренировка состояла из нескольких этапов даже в самом начале: кросс для разогрева, разминка и потом уже только техническая гребля. И весь этот процесс никем особо не контролировался, отдавался на откуп самим юным спортсменам. Это был умный педагогический подход: не мешать и дать нам самим все распробовать.

Двое в каноэ

— И уже спустя примерно четыре года вы сумели выиграть первенство Союза среди сверстников, причем в одиночке. Что, на ваш взгляд, сыграло главную роль в этом взлете: природный талант, интуиция ваших наставников, тонны пота, пролитого на тренировках?

— К физической работе меня с детства приучили родители. В деревне у родных на каникулах я никогда не сидел без дела. Даже уезжая после выходного, родители оставляли домашнее задание — вскопать огород, полить грядки, напилить дров, помочь бабушке по хозяйству. Монотонный аэробный труд был мне не в тягость. К тому же в этом проблемном для мальчика переходном возрасте о компьютерах, гаджетах, соцсетях и остальных сегодняшних развлечениях мы тогда и мечтать не могли, к нашим услугам были два телеканала и книги. Многие мои сверстники пропадали на улице, искали себе приключений, кто-то имел проблемы с законом. Я же нашел для себя полезное, интересное и активное увлечение.

— И даже приличные нагрузки вас не смущали?

— Нет. Мне повезло попасть в группу таких же фанатов. Мы бегали много кроссов, и даже мысли не возникало обмануть тренера, спрятаться за здание, облиться водой — типа ты вспотел. Я забыл про улицу, приходя с учебы, быстренько перекусывал, отдыхал и бежал на тренировки. А они, особенно зимой, были разными — и с веслом, и со штангой, и плавали в бассейне «Орленок», куда ездил через весь город даже в воскресенье. Берешь пару бутербродов, садишься на транспорт и с двумя пересадками добираешься.

Кстати, уже после того, как я выиграл Олимпиаду, тренер показал мне однажды старый журнал посещений, который заполнял когда-то. И у меня, представьте, оказалось всего два пропуска тренировок, оба по уважительной причине. Он сказал, что таких прилежных и трудолюбивых питомцев у него больше не было.

Дмитрий Довгаленок и Александр Масейков

— В одну лодку с Александром Масейковым вас посадили примерно за год до Олимпиады?

— Да, тренер молодежной сборной Союза Сергей Пострехин. До того я обычно греб в каноэ-одиночке, на чемпионате страны в 1991 году стал вторым и должен был начинать предолимпийскую подготовку вторым номером. А вот могилевчанин Александр Масейков выступал за сборную в составе то четверки, то двойки и к тому моменту не попадал в команду. Вот мне и предложили попробовать силы в тандеме с земляком. Мы удачно прошли несколько республиканских соревнований, выиграли две дистанции на чемпионате СССР. И тренерский штаб сборной согласился, что вариант к Олимпийским играм перспективный.

От Барселоны до Атланты

— В Барселоне вы защищали цвета эфемерной Объединенной команды СНГ, Союз уже распался. Как это сказалось на вашем боевом духе и призовых?

— По счастью, никак. Призовые от Советского Союза сохранились, поскольку союзный Госкомспорт еще как бы существовал. За золото давали, по-моему, около трех тысяч долларов. Республика наградила тысячей в эквиваленте по курсу в национальной валюте, выдали много пачек купюр с медведями. Сегодня белорусских олимпийских чемпионов ожидают 150 тысяч долларов. Но я к деньгам стараюсь спокойно относиться, они тоже проверяют тебя на прочность. А на те 3 тысячи можно было тогда купить квартиру даже в центре города. Серьезные проблемы ожидали нас после Барселоны.

— Остались без союзного финансирования?

— Да, и не только. Вот сейчас многие смеются, когда на Олимпиадах выступают команды беженцев. А у нас и была в 1992-м такая. Помню, Игры заканчивались, мы все собрались и не понимали, увидимся еще или нет. А наша двойка осталась без тренера-украинца.

— И вам пришлось выплывать самостоятельно?

— Конечно, мы как-то собрались, в 1994-м выиграли чемпионат мира в спринте, попали на Игры-1996 в Атланте. Но это уже были не те скорость, лодка и наставник. А тут еще финансовая лихорадка. Если в Союзе ты получал свои 350 рублей, то это и были 350 рублей. А здесь не успеешь вернуться со сбора, а инфляция съела твою зарплату с 45 долларов, допустим, до 25. Тем временем функционеры строили новое здание Министерства спорта и НОК. Где-то к 2000-м сформировалось крепкое государство, остановилась гиперинфляция. Но мы уже ушли из спорта.

— Можно ли в спорте высоких достижений обойтись без допинга?

— И можно, и необходимо. Помимо должности начальника отдела развития олимпийского движения в НОК, у меня есть очень непростая миссия — более 8 лет являюсь председателем комиссии Национального антидопингового агентства по решению вопросов о дисквалификациях. И каждый раз, зачитывая молодому спортсмену вердикт, объясняю ему: ну, выиграешь ты соревнования, получишь призовые, купишь навороченный BMW. Так любая машина когда-нибудь ржавеет, в аварию может попасть. И принимать запрещенные препараты, гробить свое здоровье, не понимая, как это аукнется через 10–15 лет!

Да, кому-то удается удачно проскочить допинг-контроль. Однако мы видим, как в последние годы начали размораживать пробы Игр в Пекине, Лондоне, Сочи, люди попадают под санкции… Президент нашей страны и НОК подписал указ об уголовной ответственности за использование запрещенных препаратов. Получив незаслуженные блага, спортсмену придется вернуть государству и серьезные деньги. А здоровье ему никто не вернет.

Читайте нас в Google News

ТОП-3 О МИНСКЕ