ЗАЛ ОЛИМПИЙСКОЙ СЛАВЫ. И. Лапшин о том, как радиоприемник помог вылечить старую травму, и чуде в Сеуле

Белорусский легкоатлет Игорь Лапшин рассказал корреспонденту агентства «Минск-Новости» о том, как радиоприемник «Селга» помог вылечить старую травму, и о чуде в Сеуле.

Всего 9 сантиметров не хватило белорусу Игорю Лапшину, чтобы стать победителем Олимпиады-1988 в тройном прыжке. В итоге показал «серебряный» результат в последней, шестой попытке. Причем в Сеуле он де-факто дебютировал на международной арене, хотя несколькими месяцами ранее подумывал проститься со спортом из-за не отступавшей травмы.

…За окнами одного из столичных ресторанов льет нескончаемый дождь, а в кабинете директора Игоря Лапшина тепло и уютно. Мы пьем с ним отличный кофе из изящных чашечек и беседуем. Разговор начинаем с сентябрьского матча Европа — США в Минске. Экс-чемпион континента и планеты в тройном прыжке в закрытых помещениях ждет его с нетерпением.

Не валяй дурака, Америка

— Игорь, билеты уже успели купить?

— Конечно, и пойду с большим удовольствием, даже пригласил из Витебска своего первого тренера вместе с его братом. Они собирались у телевизора отсидеться, а я говорю, мол, когда у вас еще появится возможность вживую посмотреть на звезд мирового уровня и соревнования такого калибра. Так что пойдем обязательно.

— Но матч все-таки показательный. Можно ли от него ждать интересной борьбы и хороших результатов?

— Пока сложно сказать. Но в любом случае легкая атлетика — вид спорта, согласитесь, чрезвычайно зрелищный. И событие неординарное, и десять белорусов будут участвовать в составе сборной Европы. В общем, поболеем. Логично, конечно, предположить, что лидеры сборной США будут готовиться к предстоящему чемпионату мира в Катаре, который состоится в конце сентября. Впрочем, увидим, ждать осталось недолго.

— Насколько можно понять, сегодня тон в вашей дисциплине задают темнокожие американцы. Скажем, на Олимпиаде-2016 Тейлор и Клэй заняли первое и второе места. А вот 30 лет назад в Сеуле, где вам удалось стать серебряным призером, пьедестал был чисто европейским…

— Да, болгарин Марко Христов стал первым, а мы с моим земляком-витеблянином Сашей Коваленко получили серебро и бронзу.

— А ведь незадолго до главного события в своей спортивной карьере вы готовы были повесить шиповки на гвоздь…

— Серьезные проблемы с коленями испытывал в течение двух лет, до 1988 года, и это не могло продолжаться вечно. Когда каждая тренировка, особенно прыжковая, превращается в пытку и с середины разбега боль отдается в голове, поневоле придешь в уныние. Возвращался домой на одеревеневших ногах, потому что связки остывали. Я не мог согнуть колени, пока их не разработаю. В общественном транспорте тоже не садился, иначе начинались дикие боли.

Сами понимаете, когда два года с этим сражаешься и никто не берется тебе помочь, наступают усталость и безразличие. Поневоле задумаешься: не пора ли завязывать?

Медальный план и прыжок ва-банк

— И кто же оказался вашим спасителем?

— Технический работник стадиона «Динамо» Валерий Мельников, услышав о моей проблеме, предложил: давай сделаю тебе такой небольшой аппаратик. И из старого радиоприемника «Селга» сконструировал портативный электростимулятор. Я брал его с собой на сборы и по нескольку раз в день методично прогонял ток через связки коленных суставов. Когда попадал в болевые точки, по мозгам так било, словно преднамеренно занимался мазохизмом. Но самое интересное, что я мог хоть как-то тренироваться. А в один момент вышел на тренировку, провел ее и понял: у меня ничего не болит!

— Когда это случилось?

— После окончания зимнего сезона-1988, который кое-как отпрыгал. Когда боль ушла, я смог пройти хотя бы один подготовительный цикл к летним стартам. Уже в июне на мемориале братьев Знаменских в Ленинграде мне удалось впервые прыгнуть на 17,5 м и выиграть. И как вышел с первого международного старта на так называемый гроссмейстерский уровень, так весь сезон и прошел.

— И в Сеуле вы показали очень неплохие 17,52 м. Почему только в шестой попытке? Ведь окажись она неудачной, вообще остались бы за чертой призеров.

— Сказалось, конечно, волнение. Все-таки был сравнительно молодым, а тут первые крупные соревнования… Плохую службу сослужило и то, что квалификацию выиграл с лучшим результатом, без особых усилий прыгнув на 17,39 м. Казалось, и дальше все пойдет как по маслу.

А вечером нас троих — Сашу Коваленко, Олега Проценко и меня — начало обрабатывать начальство: дескать, не подкачайте, дайте стране угля, противостояние СССР — США и медальный план никто не отменял… У ребят опыта побольше, а я впервые попал под такой психологический прессинг. Естественно, на следующий день в основных соревнованиях малость переволновался. А когда после пятой попытки, сделав в трех предыдущих заступы, оказался, кажется, на седьмой позиции, понял: отступать некуда, надо идти ва-банк.

— И запрыгнули-таки на пьедестал, уступив победителю всего 9 сантиметров. Не расстроились, когда узнали, что недоступили до планки 17 сантиметров?

— Немного обидно, но в спорте, как правило, побеждает сильнейший. Марков был на тот момент рекордсменом мира и лидером сезона. К тому же в Сеуле он тоже недоступил и в любом случае прыгнул дальше.

Со второго этажа на асфальт

— Ваш первый тренер, думаю, изначально разглядел в вас спринтера и прыгуна. Но как вы стали тройником?

— Поначалу действительно показывал в Витебске неплохие результаты в спринте, прыжках в длину и высоту, многоборье ГТО, у меня было огромное количество грамот с районных, областных, республиканских соревнований. А до того, кстати, четыре года занимался плаванием. Мой наставник Леонид Ходоренко, спасибо ему, подпустил меня к тройному довольно поздно, лет в 15–16. Имея смутное представление об этой дисциплине, он написал в Москву легендарному Витольду Крееру письмо с просьбой посоветовать ему, как готовить талантливого парня. Тот прислал методичку с планами работы, а Леонид начал адаптировать ее к моим физическим данным. Я попробовал, и мне понравилось.

— А в Минске продолжили…

— Отучившись в Витебске в политехническом техникуме, я ушел в армию, поначалу в спортроту в Уручье. А когда выиграл первенство Вооруженных Сил, попал под опеку Валерия Бунина, у которого тренировались многие талантливые прыгуны. Перебрался в столицу окончательно более 30 лет назад. До того пришлось помыкаться по общагам, ночевать у тренера дома, порой даже на вокзале. Жил и на базе неподалеку от Ратомки, откуда мотался в Минск на электричке, порой дважды в день. Когда стараниями тренера и Марии Леонтьевны Иткиной удалось получить однокомнатную квартиру в столице, был просто счастлив.

— Завязать с легкой атлетикой вынудили травмы?

— По сути, да. В нашем виде спорта чудовищная нагрузка на опорно-двигательный аппарат. Креер сравнивал тройной прыжок за 17 метров с прыжком на асфальт со второго этажа на одну ногу. И когда во время тренировки я повредил подошвенную часть стопы, помочь мне не смогли даже в Москве в ЦИТО. Сам разработал комплекс упражнений, выполнял их в течение года ежедневно утром и вечером и вытащил себя, еще и за 17 метров прыгнул. Но возраст уже напоминал о себе, да и перерывы в тренировочном процессе даром не проходят. Словом, пришлось в 1993 году проститься с прыжковым сектором.

— Но не со спортом…

— Нет. Поработал тренером, в том числе в национальной команде, долго комментировал на телевидении соревнования по легкой атлетике. А когда Олег Шепель около 17 лет назад организовал Центр паралимпийской подготовки при Белорусском товариществе инвалидов по зрению, стал помогать ему. Сейчас занимаюсь ресторанно-гостиничным бизнесом, где тоже нужны лидерские качества. Я ведь по гороскопу Лев…

ТОП-3 О МИНСКЕ