Заслуженная артистка Республики Беларусь Тамара Миронова: «Хочется говорить со зрителем напрямую»

Как ответить себе на вопрос «Дзе-Я?» и где приходилось останавливаться в путешествии по жизни, рассказала корреспонденту агентства «Минск-Новости» заслуженная артистка Республики Беларусь Тамара Миронова.

Вильнюс

Там я родилась 65 лет назад. Родители рано разошлись, так что мама воспитывала меня одна. Когда она уходила на работу, я становилась на табуретку и читала стихи. Соседи хлопали мне из-за стенки. Мне очень нравилось рассказывать что-то, за людьми наблюдать. И еще нравилось читать. От этого в детстве и юности я много думала и страдала, пока не примирила свои мечты и книжные фантазии с жизнью.

Ездила поступать в Минск в театральный, но меня не взяли. Попросили произнести «Союз Советских Социалистических Республик». Послушали: «У вас «с» свистит. Сдвиньте зубы и приезжайте». Не знаю, что это была за хохма, но я поверила. Пошла к врачу, а он сказал: «Если сдвину, то у тебя точно все засвистит. Иди и живи спокойно». В Москву на экзамены не успела. Поступила в педагогический, чтоб грамотно писать научиться. В Вильнюсе посещала всякие кружки, играла в народном театре при заводе. Один из его участников окончил Щукинское училище и уехал в Даугавпилс, где создал городскую студию. В нее и пригласил меня. А я уже училась в педагогическом институте, но перевелась на заочное и поехала по этому приглашению. Два года провела там, но театр так и не открыли. Потом на нас приехали смотреть из Бобруйска – искали молодежь. И в результате я была счастлива как никогда – попала в профессиональный театр.

Бобруйск

В этом городе я появилась в шесть утра, а вечером уже должна была играть «Веселый тракт». Не знала ни труппы, ни пьесы. Ничего не понимала на репетиции, стала рыдать. Мой партнер не растерялся: «Ты пьесу не успеешь прочитать, давай я все расскажу». Он мне все разложил, и я пошла учить текст. Сыграла как-то спектакль. Потом меня сразу назначили на роль Малыша. Это же провинциальный театр. Я там играла все – грибочков, лисичек, мальчиков, девочек. Это дает такую школу!

Репертуар у нас был на русском языке, но мы были обязаны играть хотя бы один спектакль на белорусском. А я его и не слышала никогда – знала литовский и русский. Мне дали роль в постановке «Злыдзень» по Петрашкевичу. Он сам присутствовал на первой читке и сказал, что у меня лучшее произношение. Все смеялись! Мне тогда казалось, как до сих пор многим русским кажется, что это просто такой ломаный деревенский язык. Пока одна актриса не позвала меня в гости в деревню под Логойском. Я послушала там, как говорят бабки, и влюбилась в белорусский. Стала слышать его, читать книги.

Первые три года в Бобруйске работала как во сне, так мне хотелось играть. Потом стало скучновато, но я родила ребенка. Когда снова вышла на работу, пришел режиссер Виталий Барковский. Затем снова стало так неинтересно, что думала бросить театр. Тогда как раз пошла волна, когда повсюду создавались независимые театры-студии. Николай Трухан, который тоже ставил у нас, решил создать свой театр. Позвал меня в Минск. Я все бросила в сорок лет и с ребенком на руках поехала. Осталась без квартиры, без денег, но не билась в истерике. Это тяжело, но переживаемо.

«Дзе-Я?»

Из Бобруйска приехали мы с Барковским, остальные были из Минска. Первое время работали под именем народного театра Дома офицеров, хотя все были профессионалами. Таскали туда-сюда осветительную аппаратуру, делали декорации, все строили и шили сами. Когда наиграли много спектаклей, получили разрешение называться театром-студией. А таких тогда было много. Ни у кого не было своих площадок, за аренду надо платить. Невозможно было этим зарабатывать. Но Трухан хотел создать новый театр. С репертуаром на белорусском языке. Он очень любил Беларусь и стремился научить этому нас. Возил в Чернобыль, по детским домам, чтобы мы понимали, где живем и о чем должны говорить. С ним посидишь две минуты – и всё, пойдешь за ним. Он так заражал всех своими идеями! И в страшные 1990-е годы сумел открыть свой новый театр.

Не помню, кто точно придумал название «Дзе-Я?». Но мы долго его искали. Не понимаю, почему от него отказались (теперь это Новый драматический театр. – Прим. авт.). Оно же порождает столько ассоциаций! Мы много играли за рубежом, но постепенно стали набирать вес и здесь. Сначала нам дали один зал кинотеатра «Родина». Трухан боролся за целое здание. Театр его получил, когда режиссер уже ушел из жизни (в 1999 году. – Прим. авт.). И как авторский экспериментальный театр этот коллектив уже прекратил свою работу. Год работала исполняющим обязанности главного режиссера. Согласилась только ради того, чтобы все спектакли восстановить и снять на видео. Сделали это как могли. Этот архив хранится у меня дома, я сама его оцифровала. Может, кому-то станет интересно. Мы уже 10 лет назад делали то, что сейчас считается экспериментами.

Минск

Часто пишут, что потом я работала и до сих пор работаю на «Вольной сцене», которая теперь называется Республиканским театром белорусской драматургии. Но это не так – я года два там играла, пока Валерий Раевский не пригласил меня в Купаловский театр. Мне было пятьдесят. Конечно, на меня косо посматривали. Мне надо было доказать, что я пришла не случайно. Считаю, моя профессия такая, что, сколько бы ты не работал, сколько бы регалий у тебя не было, когда приходишь в другой театр, начинаешь доказывать все по-новому. Сначала сидела на сундуке в «Паўлінцы», потом ввелась в «Ажаніцца – не журыцца». Когда после смерти Лили Давидович на роль Агаты осталась только Наташа Кочеткова, я стала просить, чтобы меня ввели в спектакль. Знала, что могу. Смотрела старые записи спектаклей, чтобы не повториться.

Кино

Стала сниматься очень поздно, лет в пятьдесят, потому что много занималась театром. Начала с телевидения. Полтора года делала с другими артистами программу «Што рабіць?». Режиссер Ира Васильева получила на киностудии первый сериал – «Ускоренная помощь». Меня и Лёню Клунного утвердили на роли санитаров. Что-то делали из серии в серию. Так сошлись звезды, что начала подниматься наша киностудия, россияне стали приезжать сюда снимать кино. А снимают они тех, кого знают. Меня уже знали: «Давай Миронову!» Но мне пришлось много учиться. В кино нужно вести себя по-другому. Там же по кусочкам играешь. Настроил себя на эпизод – сыграл. А в театре надо распределиться на два часа спектакля, не растратить все сразу. В кино главный режиссер. И оператор. Потом актеры. За первую большую роль спасибо Михаилу Сегалу (в фильме «Франц + Полина» сыграла Кучериху. – Прим. авт.). Я шла по киностудии, у меня страшно болела голова, а кто-то подошел и сказал, что сейчас проводят кастинг: «Иди!» Прихожу, а он один сидит. Спрашивает: «Вы знаете, куда пришли?» Он стал мне рассказывать, чего хочет от фильма, как собирается снимать войну. Минут сорок мы говорили. Он предложил снять пару сцен. Так расположил к себе! Он мне понравился, но, можно сказать, забыла про него. Белорусов обычно не утверждают. А тут звонят и просят прийти.

Миша настолько мне доверял, а я ему, что мы обговаривали только технические моменты – где остановиться и так далее. Я смогла чувствовать себя перед камерой почти так же свободно, как на сцене. Эти съемки дали мне как актрисе силы и уверенность, что и в кино могу работать. И режиссеры теперь видят меня не в одном амплуа. Мне повезло с Сегалом, конечно. Но сейчас очень хочу в Купаловском что-нибудь сыграть! Хочется говорить со зрителем напрямую.

Дополнительная информация

Тамара Миронова – заслуженная артистка Республики Беларусь. С 1973 года работала в Могилевском областном театре драмы и комедии имени В. Дунина-Марцинкевича (Бобруйск).

С 1988-го – в столичном театре Николая Трухана «Дзе-Я?». С 2000-го – в театре «Вольная сцена» при Белорусском союзе театральных деятелей. С 2001 года служит в Национальном академическом театре имени Я. Купалы. Сегодня ее можно увидеть в спектаклях «Паўлінка», «Вечар», «Вяселле», «Хам», «Не мой», «Людзі на балоце», «Ноч на Каляды». Снималась в фильмах «Франц + Полина», «Дастиш фантастиш», «Рассказы», «Бабу», «Волки», «Бумеранг» и других.

 

DSC09441-1

_MG_7338

Самое читаемое